BDSM
Нехотя плавая
в мутном течении дня
томной сомнамбулой,
скована фабулой,
времени тяжесть кляня,
в час, когда холодом
окна заполнены,
вдруг оживает от сна,
гасит дыханием
бред и страдание
в чёрном бокале вина.
На пол из мрамора
в роскоши траура,
жаждя себя превозмочь,
встанет коленями
гордого племени
единородная дочь.
Статью и гордостью
отлита полностью -
сталь на упрямых устах,
так независима…
В роли сабмиссива
нынче в жестоких руках!
Взмахом - до крови, но
прочно условлено
ночью присутствие тьмы.
Стены стенанием
сходятся каменным
в свод добровольной тюрьмы.
Нитью багряною
кожу упрямую
стянет железный закат.
Страх в отражении,
тело в движении -
душу на миг обнажат.
В страсти, как в пламени,
годы страдания:
жаром – и сразу озноб…
ради мгновения
повиновения...
Раж... и безумие... Стоп.
Свидетельство о публикации №112122304421
Самый провокационный текст сборника: верлибризованная сцена ролевой игры, поданная как ритуал и как катарсис. Приём — теологизация: «на пол из мрамора в роскоши траура», «встанет коленями гордого племени единородная дочь» — язык храмового служения перенесён в комнату с кожаными атрибутами; страстность, доведённая до самоистязания, в родстве скорее с цветаевской камерной литанией, чем с откровенной сценой. «Добровольная тюрьма» — афоризм, снимающий внешнее возмущение. «Нитью багряною кожу упрямую стянет железный закат» — закат как ремень: пейзаж и снаряжение в одной строке — точное сцепление.
Риск: заглавие само защищает и само ограничивает — читатель входит с готовой рамкой, и внутренней неожиданности уже не будет; «стоп» в финале — обрыв резко верный, но читается и как авторская растерянность. Смелее этой вещи в сборнике ничего нет — и растерянность, может быть, часть жеста: там, где другие продолжали бы декламировать, автор успел затормозить.
Рощина Дарья Анатольевна 21.10.2026 21:48 Заявить о нарушении