Осколком декадентства

Серая слякоть жидкою кромкой дорисовала портрет ноября.
Мир улыбался предсмертно и тонко, словно Альбина в романе Золя.
Город показывал упанишады - истинной тайны безликий аспект.
Люди стеная молили пощады. Истово каялся Невский проспект.
Чёрные птицы жадно глодали кожу и кости убогого дня. 
Жизнь утекала за дальние дали из горизонта свой саван кроя.
Кончилось лето - в ломбарде сезонов ветер гоняет лишь снежную пыль.
Сердце чуть бьётся - нету резонов. Стынет поношенный автомобиль.
Струнами вьюги ноты ненастья остро скребутся в закрытую дверь.
Воспоминанья стираются. Счастье скалит клыки, как затравленный зверь.
Мраморный мир перемазан цементом. Грязь и печаль просочились в края.
Мойка волнуется траурной лентой, тень Монферрана строптиво храня.
Серая слякоть, коварная слякоть дорисовала портрет ноября
И... улыбнулась в надежде заплакать, словно Альбина в романе Золя...