Батюшкина каша Сб. Рождественский чтения

Когда наши  друзья, Олег и Мария, всей семьей из огромного города переехали жить в  село Дивеево, то это вызвало нездоровый ажиотаж среди их родственников. Многие из них  были в крайнем изумлении и не могли понять, что ими движет. Поэтому они «двинулись» за ними вслед, чтобы на месте разобраться в истинных причинах случившегося.
Очень скоро, а именно через две недели после своего переезда, наши друзья уже принимали неугомонных родственников по новому месту жительства. Среди них была и одна из тетушек, ныне покойная. Человек она  была  необыкновенный, очень целеустремленный, активный, но во многом полагающийся в этой жизни только на себя.
Всё было бы ничего, но был  у неё  больной желудок, и это обстоятельство постоянно беспокоило не только  тетушку, но и всех окружающих ее людей.  Тетушка по часам глотала какие-то пилюли, которые постоянно теряла и шумно искала, вовлекая в это занятие всех, кто оказывался  рядом. И так было изо дня в день. Несмотря на это огорчение, в Дивеево ей очень понравилось. Она охотно посещала службы и ходила на «Тропочку», как она называла  Святую Канавку. Особенно ей нравилось посещать целительные источники, которыми очень богата дивеевская  земля.
Вот однажды вечером  друзья  вместе  с гостями возвращались с  Иверского источника. Вечер был теплый, они не спеша шли по территории монастыря. Проходя мимо паломнической трапезной, Мария предложила родственникам отведать батюшкиного угощения, и те согласилась. Но когда тетушка заглянула в огромную кастрюлю и увидела на  дне остатки подгоревшей каши, лицо ее выразило крайнее неудовольствие. Она  отрицательно  закачала головой и не скрывая своих чувств произнесла: «Что? Ты хочешь сказать, чтобы я это ела? Да я тут же умру, на месте! Ты же знаешь какой у меня желудок! Нет! Ни за что! Я это есть не буду! Тут же одни горелки! А хлеб! Ты посмотри какой хлеб! Серый, клеклый! Да я умру!» - возмущалась она.
Между тем, будучи достаточно воспитанным человеком, она всё - таки  взяла свою порцию монастырского ужина  и  встала за один из длинных столов. Все сделали тоже самое.
Из вежливости тетушка немного поковырялась в каше и даже  съела весь кусочек хлеба. «Я ведь умру после него,» -  обреченно вздыхала  она.
«Ешь. Ничего с тобой не случиться. Это батюшка тебя угощает. Что имеет, тем и кормит. Ешь, не бойся.» - успокаивала ее племянница.
После трапезы все отправились домой  и скоро о ней забыли.
Гости - это всегда хлопотно, но, как правило, и  интересно. Дни летели один за другим.  Настало время прощания.
Все родственники  остались очень довольны  поездкой и  значительно смягчили свою оценку  «неадекватному» поступку наших друзей. С тем и отъехали.

Через два с лишним месяца, получают  от тетушки письмо, в котором она  уже с первых строк  взволнованно  сообщает о том, что  целых два месяца, с того самого дня, когда она поела батюшкиной каши, у нее не болел желудок. И вспомнила  то она об этом только тогда, когда попались ей на глаза ее таблетки.
«Чудо! Это настоящее чудо! - восторженно писала тетушка, - У меня два месяца совсем не болел желудок! Я вообще забыла и о нем, и о своих таблетках! Вот так чудо!»
Улыбка не сходила с лица подруги при чтении этого послания.
Ей было очень радостно и за тетушку, и за милость Божию  к нам простым смертным, обильно изливаемую на немощи наши.
Но ведь не зря сказано,что «сила Божия в немощах человеческих совершается»   и  «что невозможно человекам, то возможно Господу!».

***