О Сталинградской битве

 
Уроки истории Отечества в школе...

Найдёт ли отклик в сердцах учеников такой рассказ о Сталинградской битве: "враги наступали, мы отступали... ожесточённые бои... мы их окружили..." ?

Предлагаю добавить к этому рассказу поэтическое слово участника сражений осени 1942 года, погибшего в боях за Сталинград.


ВЛАДИСЛАВ ЗАНАДВОРОВ

Владислав Леонидович Занадворов родился в 1914 году в Перми. В 1929 году он окончил в Свердловске среднюю школу-восьмилетку с геологоразведочным уклоном и поступил в геологоразведочный техникум. Не окончив техникума, Занадворов уехал в Ленинград, где работал в геологоразведочном тресте. В 1933-1934 годах он побывал в экспедициях на Кольском полуострове, на Крайнем Севере, за Полярным кругом, в Казахстане.
В 1935 году Занадворов поступил на геологический факультет Свердловского университета, затем перевелся в Пермь, где в 1940 году окончил университет с отличием и правом поступления в аспирантуру при Геологической академии. Но Занадворов остается геологом-практиком и уезжает на работу в город Верх-Нейвинск. Увлекаясь геологией, Занадворов одновременно пишет стихи и прозу. Первый сборник стихотворений "Простор" увидел свет в 1941 году в Перми.
В феврале 1942 года Занадворов был призван в ряды Советской Армии. Он был участником великой битвы на Волге и погиб геройской смертью в ноябрьских боях 1942 года.
Посмертно в 1946 году вышел сборник Занадворова "Преданность", подготовка которого была начата еще при жизни поэта, в 1941 году. В 1945 году был выпущен сборник "Походные огни", в 1953 году вышли "Избранные стихи и рассказы", в 1954 году - книга "Ветер мужества".



ПОСЛЕДНЕЕ ПИСЬМО


Лишь губами одними,
бессвязно, все снова и снова
Я хотел бы твердить,
как ты мне дорога...
Но по правому флангу,
по славным бойцам Кузнецова,
Ураганный огонь
открывают орудья врага.
Но враги просчитались:
не наши -
фашистские кости
Под косыми дождями
сгниют на ветру без следа,
И леса зашумят
на обугленном черном погосте,
И на пепле развалин
поднимутся в рост города.
Мы четвертые сутки в бою,
нам грозит окруженье:
Танки в тыл просочились,
и фланг у реки оголен...
Но тебе я признаюсь,
что принято мною решенье,
И назад не попятится
вверенный мне батальон!
...Ты прости, что письмо
торопясь, отрываясь, небрежно
Я пишу, как мальчишка - дневник
и как штурман — журнал...
Вот опять начинается...
Слышишь, во мраке кромешном
С третьей скоростью мчится
огнем начиненный металл?
Но со связкой гранат,
с подожженной бутылкой бензина
Из окопов бойцы
выползают навстречу ему.
Это смерть пробегает
по корпусу пламенем синим,
Как чудовища, рушатся
танки в огне и дыму.
Пятый раз в этот день
начинают они наступление,
Пятый раз в этот день
поднимаю бойцов я в штыки,
Пятый раз в этот день
лишь порывом одним вдохновения
Мы бросаем врага
на исходный рубеж у реки!
В беспрестанных сраженьях
ребята мои повзрослели,
Стали строже и суше
скуластые лица бойцов...
... Вот сейчас предо мной
на помятой кровавой шинели
Непривычно спокойный
лежит лейтенант Кузнецов.
Он останется в памяти
юным, веселым, бесстрашным,
Что любил по старинке
врага принимать на картечь.
Нам сейчас не до слез —
над товарищем нашим
Начинают орудья
надгробную гневную речь.
Но вот смолкло одно,
и второе уже замолчало,
С тылом прервана связь,
а снаряды приходят к концу.
Но мы зря не погибнем!
Сполна мы сочтемся сначала.
Мы откроем дорогу
гранате, штыку и свинцу!..
Что за огненный шквал!
Все сметает...
Я ранен вторично...
Сколько времени прожито:
сутки, минута ли, час?
Но и левой рукой
я умею стрелять на "отлично"...
Но по-прежнему зорок
мой кровью залившийся глаз...
Снова лезут! Как черти,
но им не пройти, не пробиться.
Это вместе с живыми
стучатся убитых сердца,
Это значит, что детям
вовек не придется стыдиться,
Не придется вовек им
украдкой краснеть за отца!..
Я теряю сознанье...
Прощай! Все кончается просто...
Но ты слышишь, родная,
как дрогнула разом гора!
Это голос орудий
и танков железная поступь,
Это наша победа
кричит громовое "ура".

1942 год