Арлекин

Открылся занавес театра…
                И замер в ожиданье местный люд.
А где актёры? Где декорации спектакля?
                Застыл на сцене в одеянье пёстром плут!

Он, свесив голову, стоит не шелохнувшись,
                Как будто статуя затейника шута,
А публика, открывши рты, от сна очнувшись,
                Кричит что действиям давно уже пора!

Он слушал их, и даже не моргая,
                Смотрел на дряхлый пол, из стоптанных досок,
А людям невдомек, что боль в его душе играет,
                Им нужен зрелищ яркостный бросок!

«Ах, Арлекин, ах друг ты мой сердечный»:
                Шептал на сцене себе странный человек.
«Ты это я, а значит мы в ответе
                За тех людей, за их улыбки, звонкий смех!

Пускай, душа полна страшнейшей боли,
                Пускай слеза течет с раскрашенных ресниц!
Их не волнует, будь, что будь с тобой на воле,
                Они не вспомнят завтра пёстрых твоих лиц!

И ты уж душу спрячь свою поглубже,
                С тобой родился я, с тобою и умру,
И пусть последняя улыбка сгинет в луже,
                Она нужна им, миру твоему!»

И потянулся шут за пазуху костюма,
                Достал ярчайших красок маску шутника,
И приложил к лицу её, среди людского шума,
                И озарил улыбкой зрителей глаза!

Он бегал, прыгал, веселился,
                Смеялся, спотыкаясь об пола,
И публика, сменивши злость на радость,
                Смеялась от проделок шутника!

А весельчак смешил без остановки,
                И вот уж выступлению конец,
И публика рукоплескает громко, громко:
                «Ах, Арлекин! Какой же молодец!»

И он ушёл… И вот в пустой гримерке
                Нет глаз, нет криков, только пустота,
И он заплакал, тихо, как ребёнок,
                И лишь улыбка маски Арлекина – навсегда!