Прости за грубость

СТО ПЯТАЯ ЧАСТЬ

3115

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

УШЕЛ СОСТАВ

Ушел состав в заснеженные дали
И стало тихо, пусто на душе.
Ломоть судьбы уложен в кладовые
С просроченной квитанцией в руке.

Мне отстонала криком журавлиным
Та полая весенняя пора,
Где перышко Жар-Птица обронила,
Да вот судьба перо то отняла.

Ушла любовь, кругом одни запреты,
Как интересов призрачный отсвет.
Ушла любовь, оставив сожаленья,
И даже эхо не дает ответ.

1988 г.


3114

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

ПРИЯТНО БЫТЬ

Приятно быть с тобою рядом.
Считаю я, мне повезло
Твоей руки коснуться милой
И видеть славное лицо.

Ты пару слов всего сказала,
Простые добрые слова,
Те почему-то в душу пали,
Как будто ты свечу зажгла.

Прости, что я на ты с тобою,
Но ты же дядей назвала.
Как ни крути, родня и только.
Роднит нас общая Земля.

23.12.1988 г.


3112

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

КОСНУСЬ ЛИ ИМЕНИ

Коснусь ли имени, иль мысли,
Улыбка радует лицо.
Весна в любое время года
Идет к нам радостно, легко.

Я пожинать хочу то время,
Что подарила мне вчера.
Хочу запомнить все, что было,
Что поднимало ввысь меня.

Шумят Березы надо мною,
О чем-то шепчут Тополя,
А я жду оклика родного,
Что позовет собой, маня.

Не прячь печали и тревоги,
Я понимаю, жизнь одна.
И что упущено сегодня
Вернуть и трактором нельзя.

Я понимал, ты понимала,
А коли двое заодно,
То нас любовью повязало
И поднимало на крыло.

Декабрь 1988 г.


3106

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

Я ВАС НЕ ВЫДУМАЛ

Я Вас не выдумал, Вы были,
Несли тепло и ласку рук,
Своих восторгов не скрывали.
Казалось, все цветет вокруг.

Который раз, крылом касалась
Любви желанная Весна.
Я возносил молитвы Богу,
Чтоб счастье длилось без конца.

Я слепо верил, без обмана,
Что навсегда, что навсегда
Мне хватит сладкого дурмана,
Что чаша полная вина.

Не сразу понял, что теряю
И с глаз сползает пелена,
Что Вы меня и не любили,
Не мне дарили письмена.

Умело руку предлагали,
Чтоб Вам отдушина была.
Я понимаю, что не сразу
Упреков хлынула река.

Удобно было Вам, что кто-то
Терял и нравы, и права,
Чтоб можно было числить в стае
Лихих поклонников меня.

5.12.1988 г.


3101

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

ОСЕНЬ СКРОМНО ЛЕГЛА

Осень скромно легла
На виски, на поля,
Чтоб Осина цвела
Буйной краской Огня.

Дремлет блеклый Ковыль
С лунным блеском седин.
И все чаще листва,
Опадает, кружа.

Сердце бьется в груди
Словно шелест крыла,
Выдавая себя
Лишь под крик Журавля.

Не грусти, не грущу,
Что про Осень свою
Я бросаю слова,
Словно искры гася.

Мои годы прошли,
Как подарок Судьбы.
Был и лед, и трава,
Ты любовью цвела.

Осень рано пришла,
Нанесла серебра
И под крик Журавля
Краски Лета пожгла.

Все трезвее умы,
Как укол Тишины
И вперед нас зовет
Только голый расчет.

Научились играть,
Как в трубу выдувать.
И коль больше ума,
То и тоньше игра.

Я когда-то всерьез
Слушал рокот Берез
И поверил в тебя,
Как в Иисуса Христа.

Отзвенела мечта,
Запах грез унося,
Не осталось следа,
Что Весна отцвела.

Сожалею ли я,
Что встречался, любя.
Мимо мчались года,
Ну а ты не ушла.

Осень щедро легла
На поля, на сердца.
Облетела листва
И замерзла роса.

Я в цветеньях седин,
Как в цветеньях Рябин,
Только Осень пришла,
Горечь ягод дала.

Ветер, листья кружа,
Шепчет чьи-то слова:
- Я чего-то ждала,
Мимо счастья прошла!

Злюсь от мысли такой,
Нехорошей порой,
Что сама, не горя,
Подпалила меня.

Звездный час унося,
На покой обрекла.
Я ж покоя не жду,
Образ милый храню.

Все, что было тогда,
Согревало года.
И все эти года
Нас венчала Весна.

Не вини, я прошу,
Что и ныне люблю.
Разве можно забыть
И душою остыть.

Опадает листва,
Мотыльками кружа,
А в глазах у меня
Первой встречи Весна.

Декабрь 1988 г.


3100

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ

Как мало жить уже осталось.
Шажок, другой и пенсион,
А там Созвездие другое,
Для всех неписаный закон.

Пора готовиться к отчету,
Сказать последнее прости
И ноги вытянуть к Востоку,
Коль я застыну с головы.

Однако б я хотел, чтоб кто-то
Печалью уст не замыкал,
А на любой игральной штуке
«Прощание Славянки» дал.

Пусть не печаль, а грусть со мною
Сойдет в подземные края,
Чтоб плоть моя дала побеги,
Чтоб плод другой Земля дала.

Чтоб атом мой пророс в Березке,
В траве рассыпался густой,
Чтоб тешил слух камыш прибрежный,
Что клонит стебли над водой.

К чему печалиться, коль знаю,
Что краткий миг отпущен нам.
И коль не все в уста попало,
То так и надо старикам.

Мне повезло, шагал не мало,
И годы прожиты не зря.
Нужна ли горечь сожалений,
Что лишней чарой обнесли.

Я знал про то, любил и верил,
Что суть моя была нужна
На этой вот родной Планете,
Где в оных числили  меня.

В одном жалею, мало внуков,
Тут сознаюсь я, жизнь любя,
Что передал, как эстафету:
Надежды, мысли и дела.

20.11.1988 г.


3099

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

ТЫ ПРАВ

Ты, Саша, прав, и я согласен,
Что нехрен Сталина винить.
Один, хоть с медной головою,
Не мог такого натворить.

Боялся Он, его боялись,
Стремились чем-то угодить.
Ну, расстрелять кого, повесить,
Иль там парашей придавить.


Рвались на должность карьеристы,
А кто умнее, те плечом
Его повыше задирали,
Но оставались тут врагом.

Поверив в Ленина, боялись
Когорту верных расплескать,
Так появились и наркомы,
Им власть доверили держать.

Их что хулить, они держались,
Других пытались же топить,
В подручных Сталина ходили,
Сейчас-то нечего темнить.

Готовых формул не давали
Ни Бог, ни Черт, ни Сатана,
А гордо новое лепили,
Где и фантазия нужна.

Мне семь десятков лет шагали,
Прошла война и не одна.
И стала мощною держава
Под стягом алым навсегда.

Горжусь я тем, что в этой жизни
Моя частица бытия,
Где все мое, мое и наше:
Поля, Заводы и Стада.

Но знать хочу я про Державу,
Про то, что делали Творцы.
За что, кому рукоплескали,
Кто делал ложные шаги.

Я смутно помню обстановку,
Боялась даже пацанва
Худой молвы, худого слова,
Чтоб не остаться без отца.

Портрет Егорова черкали,
Глаза кололи и слова,
Где говорилось о героях,
Чья грудь носила ордена.

Газетам верили и верим,
И понимаем, что не зря
Читали только заголовки
Все потому, что суть ясна.

Газету делали и раньше,
Но она всерьез не шла.
Решать высокие проблемы
Она наигранно звала.

Рубили лес, летели щепки,
Не раз кололась тишина
То рыть канал, сажать деревья,
То поднималась целина.

За власть боролись зло и яро,
Головка пала не одна.
И все под Ленина рядились,
Свои черкали письмена.

Была когда-то кукуруза,
И химизация была,
Каналы рыли дорогие,
Чтоб высыхали в них Моря.

Горстями вешали и звезды,
На трон вползали старики,
Им даже челюсти вставляли,
Чтобы кусать еще могли.

А нам до лампочки все было,
У них и зубы, и штыки.
Возьми и брякни ненароком,
Узнаешь прелесть Колымы.

Да что я душу ковыряю.
Ведь здесь же истина проста.
И все прекрасно понимают,
Но каждый с разного конца.

Прибавят повару зарплату,
Он что, не станет воровать?
Своя дележка ближе к сумке,
Не остановятся таскать.

Ноябрь 1988 г.


3271

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

ЛАСКАЮ ЗОРИ
Ласкаю мысленно те зори,
Что ты дарила мне, любя.
И жаркий трепет поцелуя
С тех пор преследует меня.

Не удержал в своих ладонях
Тобой дареное тепло,
И лишний раз хочу напомнить,
Что время лучшее ушло.

Хочу сказать, что ты мне снишься,
В который раз хочу листать
Тобой забытые страницы,
Чтоб что-то нужное познать.

От тех насилий не страдаю,
Мне дивной кажется пора,
Когда любовь давала силы,
Чтоб горы двигать иногда.

Вернуть назад, вернуть былое
Не можешь ты, да и к чему,
На той волне другие песни,
А на обрывках по узлу.

Нет сожалений, слез утраты,
О том, что выцвели года.
Я благодарен тем крупицам,
Что жизнь дарила мне, шутя.

И ты была, дарила песни,
Тем будоражила меня,
Терзался ревностью обиды,
Что ты не так со мною шла.

Июнь 1990 г.


3272

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

БЬЕТ В ЛИЦО

Бьет в лицо упругий ветер,
Зло качает Тополя,
Пыль хвостатую теребит,
Спину морщит у ручья.

Я не жду, что станет лучше.
Манит ноша рюкзака,
Удилище глаз ласкает,
Мол, давай, бери меня.

Внучка просится за город,
Хочет Настенька туда,
Где цветы, где листья, травы,
Где с рыбешками вода.

Да, я с внучкой солидарен,
Поскорее бы туда,
Где причудливо петляет
Нам знакомая тропа.


Все нам будет интересно:
Стрекот, пение Дрозда,
Синь Медунок средь Березок,
Скромный мостик у ручья.

Я хочу уже сегодня
Быть у нашего пруда,
Ждать заманчивой поклевки,
Как награду для себя.

11.05.1990 г.


3273

Одела Настя рукавички,
Чтобы с Ковбоем поиграть,
Так я котенка называю,
А он малыш, чтоб убежать.

А Настя котика тревожит,
Она его на поводок
И на прогулку его тащит,
А тот Настуню тянет вбок.

10.05.1990 г.


3428

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

НАШ ВОРОБЕЙ
Наш Воробей в коричневом кафтане
Проснулся рано, кушать захотел.
Толкнул крылом дремавшую подругу,
К ближней куче мусора подсел.

Вот скок он, скок, головку вправо, влево,
Нам бдительность знакома воробья,
Но Враг усатый, серый, полосатый
В тени таился ближнего куста.

Чив, чив, чиви! Подруга подлетела.
Грудка серая, серенький бочок.
Как на пружинах к другу поскакала:
Скок, скок, да скок, прыжок, еще прыжок.

И так, и сяк, Ого, ползет добыча!
Была готова завтрак проглотить,
Да что-то страшное на спинку пало,
Осталось только крыльями забить.

Рванулась вбок, лишь перья полетели.
Чу, кошачья хватка ослаблена,
То над котом дружок ее носился,
Кидаясь в бой не хуже Ястребка.

Кафтан помят и хвост уже короче.
Ура! Ура! – подруга спасена,
Вокруг кота галдеж уже поднялся,
То на подмогу стая подошла.

И дрогнул Враг от дружного напора,
Он пятится, он пятится в кусты,
А серая без завтрака осталась,
Зато цела и все друзья живы.

Да, мал Герой, да сердце в нем большое,
Когда дерется он не за себя,
А за обиженных судьбою злою
И против страшного идет врага.

29.06.1991 г.


3430

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

ПРОСТИ ЗА ГРУБОСТЬ

Прости, Господи, за грубость,
Что так рвется с языка
Для партийного диктата,
Что дерет нас с Октября.

Не  боятся коммунисты
Состоявши, состоять,
Чтоб и дальше пролетарий
К коммунизму направлять.

Ветераны, сталинисты!
Жизнь для каждого мила.
И не надо мне корыта,
Где талонная бурда.


Толку что, кричать повсюду:
- Это ж надо, довели!
И хранить билет партийный
Как награду за труды.

Говорят, не виноваты
Члены партии родной,
Что в застенках погибали
Люди нужные толпой.

Кто калечил наши души,
Отрицая, отрицал?
Кто с ружьем ходил по хатам,
Диктатуря, отнимал?

Даже нижнюю рубашку,
Хлеб последний у детей.
Кто постреливал и щедро
Контингенты лагерей?

Люд простой замордовали,
Отгоняли от Церквей,
Маркса в голову вбивали
С каждым годом все щедрей.

Вы, создатели машины
По рождению идей
Небывалых по объему,
По живучести своей.

Инквизиция Советов,
Как рецепт Большевиков,
И для Вас рождала цепи,
Цепи страха и оков.

Перестройка длится годы,
Можно было бы понять,
Что нельзя партийной массе
Необъятное обнять.

Понимаю, партократам
Силой надо удержать
Ту рабочую скотину,
Что готова, зад лизать.

Ну а Вы то, гегемоны
От станка ли, от сохи,
Ваши взносы партгенносе,
Чтоб жирели и цвели?

Фигу держите в кармане,
Голосуя все же «За!»
Не дай Бог, вернется Сталин,
С ним вернутся лагеря.

Вы пока досье готовьте,
Воевать, так воевать,
Чтобы сразу было можно
Анонимку написать.

На дружка ли, на соседа,
Что тебе там муж, иль брат.
Больше жми на то, что в жизни,
Мол, от сердца демократ.

И опять земля крестьянам,
А у власти Гегемон,
Голый зад и холка в мыле,
Но почетом окружен.

И ОБКОМу, и КрайКому,
Для ЦКа, Политбюро
Ты для всех большая сила
И сгибаешься легко.

Не пора ли Гегемону
Вправо, влево не вилять,
А партийного вельможу
В светло-будущее гнать.

От того мы голы, босы,
Что достоинства свое
Делу Ленина отдали,
Где гнездится воронье.

Все гадаем, кто был лучшим:
Сталин, Брежнев ли, Хрущев?
В одежды белые рядились,
Был же нужен Пугачев.

Июль 1991 г.


3433

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

Год прошел, как Таси нет здесь,
Но по-прежнему она
На Нарымскую приходит,
Чтобы глянуть из окна.

На прохожих, на знакомых,
На поток большой машин.
Посмотреть, как тут Краевский
Управляется один.

Но, наверное, вернется
В скором будущем Она,
В чье-то тело воплотится,
Как бессмертная Душа.

Говорят, что Мир огромен,
Есть Земля и не одна,
Высший Разум существует,
Как Окно от Божества.

Запредельность бесконечна,
Но уж тем и хороша,
Что среди Светил Небесных
Есть и Матушка Земля.

Все вокруг живым живое,
Не возможно без греха
Прокатить свою телегу,
Где дорога на Века.

Вот и Тася в Бесконечность
Улетела, как стрела,
Уподобилась, как птица.
Только жаль, что без крыла.

На Земле мы лишь на время,
От и до, как повезет.
Нет границ познаний Жизни.
Кто же нам кредит дает?

- Бога нет! – кричали слуги,
Свет в Окне ВКПБ!
И религии топтали,
Как Монголы, на коне.

Если верить в Бога, Черта,
Если верить в Сатану,
То Антихрист был партийным,
Счастьем Высшему звену.

Несогласные повсюду
Вшей кормили в лагерях.
Их безбожно истребляли
И в застенках, и во рвах.

Жизнь, конечно же, прекрасна.
И живое не спешит
Подводить итоги раньше,
А стремится долго жить.

Вот и я седьмой десяток
Разменял и мне пора
Подводить итог деяний,
Я же верю в чудеса.

В НЛО, в пророков, в Бога,
В Высший разум, Сатану,
Что ответ держать придется.
А грехов – гореть в аду.

Как узнать, в каком отсеке
Тася край свой обрела?
Есть возможность Землю видеть?
Внуков, сына иногда?

Год прошел, как Таси нет здесь,
Память же о ней жива.
Рая ездила проведать,
Как могилка там, цела?

Ей, поди, там интересно,
Как там Саша, как Роман,
Как Валерий там с женою,
Как живет Чернявских клан.

Ей уже со мной не спорить,
А возможно, что в аду
Печь подземную притушит,
Передышку получу.

7.07.1991 г.


3437

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

БЫЛА ТВОЯ УЛЫБКА

Была, была твоя улыбка,
Твои задорные глаза.
Была, была щедра на ласки
И, мне казалось, без конца.

Очаг семейный начинался,
Да жаль, расхожие слова.
Ты как-то быстро все забыла,
Другому песни отнесла.

Неправ я был тогда с тобою,
Когда пыталась ты назад
Вернуться к прежним разговорам,
Чему тогда я был не рад.

Затмила все альтернатива,
Другая пудрила мозги,
Ценил себя высоковато,
За что и пнули с высоты.

Следы твои потом терялись,
Все сроки сложные прошли.
Уже и семьи появились,
И появились и цветы.

Случайно встретились с тобою,
Ты отыскала след сама,
Вернула к прежнему посеву,
Но только с накипью, была.

Вины не чувствую, хотела,
Сама же выбрала меня.
Сквозь зубы ласку не цедила,
А настоящим сердце жгла.

Но все равно хочу виниться,
Взаимностью горел и я,
Не надо был расставаться
И не испытывать тебя.

Увы, умны мы задней мыслью,
Когда со старческих высот
На молодую пору смотрим,
Что даже за сердце берет.

Прости меня, а я прощаю.
Была обида на тебя,
Когда с другими уходила,
Мосты к ушедшему сожгла.

Я благодарен за большое,
Ведь ты наградой мне была.
Как ни крути, а ты любила
Навстречу радостью цвела.

И пусть сопутствует удачи,
Души не гаснет огонек,
Я не обижусь, коль остался
О нашем прошлом узелок.

Живи и радуйся, и смейся.
Собой еще ты молода.
И будь такою же счастливой,
Какою ты была тогда.

25.07.1991 г.


3438

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

ХОЧУ Я ВСТРЕЧ

Хочу я встреч с былою далью,
Где путеводною звездой
Была лукавая улыбка,
Лишь мне дареная тобой.

Я понимаю, понимаю,
Что мы расстались не вчера.
Что между нами поле жизни,
Дорога длинная легла.

Не мне, не мне цветы дарила,
Не мне наследников дала,
Не мне, не мне писала письма
И не меня домой ждала.

Я рядом цвел полынью горькой,
Порой того не сознавал,
Что в жизни сам препоны ставил
И сам от ясности бежал.

Терял тебя я с каждым мигом,
Ты так доверчива была,
Что я не смел, заглянуть глубже
В твои бездонные глаза.

А ты могла, а ты хотела
Связать в единый узелок
Свои неясные томленья,
Чтоб не давил потом упрек.

Хожу я около, боюсь я
То запоздалое сказать,
Тебе ненужное, я знаю.
Мне больше нечего терять.

Я все хочу туда, в деревню
С тобой на школьное крыльцо,
Где мы с тобою повстречались,
Где все давалось нам легко.

Боялся я тебя обидеть,
Вдвоем с тобой хотел мечтать
Какие связывать надежды,
Всю жизнь лишь доброе встречать.

Не повезло, не получилось,
Любовь в руках не удержать,
Коль где-то, что-то надломилось,
А дважды святости не ждать.

Я не прошу, чтоб встала рядом,
Раскинув руки встреч бежать,
Нас женщина лишь раз хоронит,
Амнистий нам не ожидать.

Июль 1991 г.


3439

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

ЛЕТНИЙ ВЕЧЕР

Летний вечер на деревне,
Лучший выдумать нельзя.
Голосистые девчата
Петь стараются не зря.

Возле школьного крылечка
Отдыхал душою я.
Там, среди бутонов ярких
Синеглазая краса.

Быт деревни ПО-старинке
С деревенской простотой
Груди девичьи я трогал,
Не спуская ни одной.

Разбежались все девчата,
Ты осталась лишь одна,
Зажимая грудь руками,
Ты не мчалась от крыльца.

Лишь меня ты яркой синью
Как крапивой обожгла,
Что-то дрогнуло навстречу,
Закружилась голова.

Тут я так с тобой и этак,
Ничего не говоришь,
Я к груди прижал, целуя.
И от ласки не бежишь.

Дурень, дружбу предлагаю
И ответ узнать хочу.
Этот вечер стал мне первым,
Что в запасниках храню

Ты грешна была со мною,
Грешен был и я с тобой.
Нет, мы крайность обходили,
Я пугал тебя собой.

Перед армией хотелось,
Чтоб печать была цела,
Чтобы числилась невестой
И меня домой ждала.

Но любовь не ждет отсрочки,
Если есть – горит огнем,
Неизвестно, как уходит,
Что же будет там потом.

Синеглазой стало скучно,
Ей почудилось, что я
Хуже Павлика повесы,
Что в том блещет новизна.

Мне пришлось четыре года
С амуницией дружить
И в ответ на все посланья
Пяти строк не получить.

Жизнь потом вернула сказку,
Но обрывочно, не всю,
Были радостные всплески,
Как снежинки на лету.

Июль 1991 г.


3618

НУШЕЛЕТ АШИРГ ЧИВОНАВИ

ТО БЫЛА ПЕСНЯ

То была моя песня заката,
Лебединая песня моя,
Когда счастье и мне улыбалось,
Выдавая фонтаны огня.

Не жалею я красок былого,
Коли в них умещалась Весна.
Все, что можно, ты мне отдарила,
Все, что можно, себе забрала.

Я не жду, что вернешься ты снова
По былому, как прежде ходить.
Нет возможности снова и снова
В ту же речку босому входить.

Не жалею, что прошлое было,
Перед памятью той я в долгу
Потому, что с годами все чаще
На запасники те выхожу.


Ты не часто, а все же мне снишься,
Будто снова и снова спешу,
Чтоб открылись заветные двери,
За которыми, счастье найду.

Будь такою, как прежде, как раньше,
Не сгибайся от времени ты,
Чтоб пылала огнями накала,
Как и в прежние годы твои.

Ах, как хочется верить мне в сказку,
Что любовь к тебе исходил,
Что и ты отгорала взаимно,
Благодарна была, что любил.

Сколько выпито было с тобою,
Не учесть, не понять, не узнать.
На двоих, на двоих разливалось
И не стоит о том забывать.

То была моя песня заката,
Лебединая песня моя,
Когда счастье и мне улыбалось,
Посылая в награду тебя.

3.07.1992 г.