После Коломенского

               (попытка  искреннего  благодарения)
      
     После  гламурно-изысканного  Коломенского  с  Наташей  (виноват,  Натальей  Михай-
 ловной)  меня  окончательно  подмывает  набрать  очередной  путевой  очерк  из  того  же
 немыслимого  далека.  В  которое  обязательно  оборачивается  вся  наша  жизнь.  Какая 
 бы  она  не  была.  Но  эта  строгая  и  неподкупная  дама  всё-таки  даёт  возможность  по-
 любоваться  ею.  Несравненной  и  единственной  для  каждого  из  нас.  И  неважно  сов-
 сем,  что  мы  думаем.  А  думать  мы  можем  всё,  что  душе  угодно.  Что  она,  эта  да-
 ма,  есть  сволочь  и  паскуда  последняя.  Не  запрещено.  Свобода  человека  есть  свобо-
 да  общая.  В  том  числе  -  эмоциональная.  От  неё  никуда  не  уйти.  Это  защита  на-
 ша.  Неповторимая  в  мире  бушующем  и  ненаглядном.  И  принадлежащем  вместе  с
 душой  только  нам.  То  есть  конкретному  человеку.  Личности.  О  чём  это  я  так  и 
 этак  -  длинно?  А  вот.
     Я  читатель.  Давний,  долгий,  упёртый.  Читаю  всё,  что  угодно.  В  последний  год
 в  Инете.  Туда  -  вольно  или  невольно  -  залопачено  всё.  Это  меня  спасает  и  милует
 одновременно.  Роман  Джонатана  Литтела  «Благоволительницы»  тоже  оттуда.  Из 
 Интернета.  Сразу  сделаю  две  оговорки.  Одна.  Согласен  с  автором  по  поводу  воз-
 можной  идентичности  его  главного  персонажа  с  любым  смертным  человеком.  Это 
 несомненная  творческая  удача.  И  другое.  Мой  путевой  (напоминаю)  очерк   не  по 
 роману.  Хотя  и  по  нему  тоже.  Книжка  хорошая.  Только  кто  ж  её  читать  будет?  В
 России  моей  и  нашей?  Хотя  она  очень  на  нас  рассчитана,  поверьте.  Но,  увы…
     Коломенское.  Вечность  русской  души  в  великолепном  интерьере.  Но  этого  ощу-
 щения  не  было  без  всего  остального  в  жизни.  Году  в  семидесятом  метрополитен 
 Москвы  дотянулся  до  улиц  Азовская  и  Каховская.  Дальше  Москвы  ещё  просто  не 
 было.  И  папа  мой  водил  меня  по  уже  прокладываемым  тоннелям.  Это  было  заво-
 раживающие  моменты.  Охраны  в  выходные  дни  тогда  не  было  и  в  помине.  Всё  ж 
 открыто  и  никого.  Одни  мы.  И  не  стал  бы  я  вспоминать  это.  Но  здесь  привлека-
 тельна  тема  уровня  восприятия.  Метро  в  лёгкой  низинке.  А  сразу  рядом  Зюзино  с
 его  холмами  и  струящимися  по  ним  вверх-вниз  улицам  тогда  совсем  новой  хру-
 щёвской  застройки.  И  со  старой  церквушкой  стильно  украшавшей  горизонт  обзо-
 ра.  Обычная  картинка  обычной  Москвы.  И  сейчас  вижу  точно  такую  в  нынешней
 Москве.  Сказать  нечего.  Проза  жизни  и  поэзия.  Лично  каждого.  Опять  сказать  не-
 чего.
     Но  я  уткнулся  в  роман.  Не  стесняясь:  после  Коломенского  с  Наташей.  Вот  инте-
 ресно:  с  ней  всегда  нечто…  Ладно.  В  романе:  почти  что  обращённый  в  ничто,  как
 город  Сталинград.  И  ясно,  почему.  Более  чем  сто  пятьдесят  дней  и  ночей  здесь  ж
 непрерывно  идёт  битва.  Битва  за  Сталинград!  И  сюда,  в  это  сжимаемое  русскими
 кольцо  окружения  немцев  фельдмаршала  Паулюса,  выпихнули  с  Северного  Кавказа
 офицера  СС  исполнять  его  служебный  долг  по  искоренению  красной  нечисти  и 
 иже  прочего.  Это  в  агонии  то  Сталинграда?!  Этот  рафинированный  негодяй  из  Бер-
 лина  мотается  по  городу  в  поисках  красной  заразы  под  русскими  снарядами  и  пу-
 лями  мало  помалу  начинает  сходить  с  ума.  Правда:  по-своему,  по  интеллигентки. И
 ему  в  сплошных  руинах  вдруг  мерещатся  входы  в  берлинское  метро.  И  т. д.  Узнаё-
 те  мои  впечатления  45  летней  давности?  Даа…  А  тут  ещё  у  нас  была  поездка  без
 Наташи,  увы,  в  Останкино.  Старый  театр  и  прекрасная  усадьба.  А  через  дорогу  с
 трамвайными  путями  есть  ещё  на  самое  простое  людское  счастье  этого  бытия  ши-
 рокий  пруд  и  безграничное  пространство  Москвы.  И  опять  привязались  ассоциации
 Литтела.  Разрушенный,  но  не  потерявший  своего  великого  очарования  театр  в  Ста-
 линграде.  И  прочее-прочее-прочее.  Интересно:  зачем  мне  эти  мемуары  офицера  СС 
 Написанные  евреем  на  Чистых  прудах  в  2005  году.  Они  что  -  действительно  пере-
 дают  и  продолжают  передавать  все  малейшие  аспекты  и  нюансы  из  лично  моего
 жизнеописания?  Если  бы  такое  было.  Я  только  два  маленьких  мгновения  в  дока-
 зательство  привёл  в  этом  очерке.  Похоже?  А  сам  автор  Джонатан  не  потому  ли 
 себя  прокомментировал  таким  образом:  если  бы  он  родился  в  1913  году  в  Герма-
 нии  в  качестве  немца  и  получил  бы  достойное  образование  (доктор  права),  то  - 
 прожил  бы  ту  же  жизнь  и  прошёл  бы  тот  же  «боевой  путь»  всерьёз  по  полной
 ликвидации  евреев,  цыган,  психов  и  других.  Это  20  век  такой.  И  читатель  (вроде
 меня)  это  чувствует.  Всем  своим  существом.  Потому  что  живёт  в  вечной  исстари
 России.  Во  время  непреходящее  Коломенского.  А  ещё  есть  Наташа.  Которая  одна
 только  может  так  сказать  о  восхищении  русской  души.
     Откуда  это  всё?
     Я  просто  не  знаю.
     Говорят:  это  молитва  такая.  Помогает.
     Может  быть  оно  так.  Помогает.
     Верить.
     Жить.
     До  конца  дней.
     Во  веки  вечные.
     Русской  души.
     С  Коломенским.
     В  России.
     Ненаглядно.
     Всё.

М. Кузьмин
25. 06. 12.