Моя первая любовь, замужество, прощание с Эстонией

Стояли теплые дни конца апреля. Явно чувствовалось приближение лета. Весна в том году наступила так быстро, что никто не заметил, как сошел снег, как буйно зацвели кустарники. Уже весь городок был покрыт шатром цветущих вишен, а все лужайки и пригорки покрылись зеленой травкой, усеянной желтыми одуванчиками.  Свежевыбеленные хатки и свежевыкрашенные заборы усиливали ощущение приближения праздника. В том году праздник Святой Пасхи совпал с празднованием 1-го Мая.
Я возвращалась из школы в приподнятом настроении.  Заканчивала девятый класс и сегодня в дневнике имела три пятерки, что было очень редким явлением. С радостью вдыхала аромат цветущих деревьев, наслаждаясь теплыми, почти летними днями, как всегда о чём-то мечтая.
 
Я спустилась по тропке к реке, чтобы сократить расстояние до дома. Вдруг услышала, что кто-то пытается меня обогнать.  Уступив тропку и, оглянувшись, встретилась с глазами красивого юноши. Его взор, как молнией, пронзил  меня. Сердечко  встрепенулось, какая-то дрожь пробежала по телу, коленки ослабли и ноги стали ватными.  Заколдованно смотрела вслед юноше, который уходил, помахивая правой рукой, а левую опустив в карман. Не давая себе отчета,  устремилась за ним. Мы зашли в чайную. Стоя возле буфетной стойки, я зачарованно смотрела на юношу, который покупал сигареты. Такого парня  еще не встречала в своем городке. Одет он был красиво и опрятно: серые брюки, белая рубашка и до блеска начищенные туфли. Парень ушел, а я продолжала стоять.  Не могла объяснить странное свое состояние. Никто не мог мне подсказать, что я впервые полюбила с первого взгляда. С этой минуты вся моя жизнь была заполнена мечтами о незнакомце.
 
Придя домой, я посмотрела в зеркало и ужаснулась. На меня смотрела тощая, долговязая девчонка, длинная шея которой заканчивалась небольшой головкой с прилизанными светлыми волосами, заплетенными в две косички. Все лицо было  усыпано безобразными коричневыми веснушками, и из-за них нельзя было разглядеть римского носика, правильного овала лица. Только сияющие серо-голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, напоминали о принадлежности к женскому полу. Плоская грудь и худые руки говорили о том, что передо мной еще подросток. Осмотрев себя, я расстроилась, понимая,  что шансов на взаимные чувства у меня нет. Все мои одноклассницы и подружки уже оформились и даже носили лифчики, имели поклонников. Они напоминали молоденьких грациозных лебедей, а я видела в зеркале гадкого утенка. От отчаяния, упав на кровать, разрыдалась.

Мысли о том парне не покидали меня. Только месяца через три узнала, что зовут его Вадим. Отец его – отставной офицер-пограничник, который приехал с семьей на заслуженный отдых на родину своей жены. У Вадима была еще сестра и мать-учительница. Еще я узнала, что в седьмом классе Вадим с друзьями нашел какой-то предмет, стали его развинчивать, и произошел взрыв. Один мальчик погиб. Вадиму оторвало левую руку, а на правой руке осталось только два пальца. Сейчас он готовился поступать в институт, и поэтому его нигде не было видно. Иногда с двоюродным братом он приходил к танцевальной площадке, но не танцевал, видимо, стеснялся своей инвалидности. Я, узнав, где он живет, занимала у соседей велосипед и ездила мимо его дома, чтобы хоть издали увидеть его. Я даже завела дневник, где описывала все  мимолетные встречи с ним. По-прежнему у меня подкашивались ноги при встрече с ним.


Время шло. Вадим поступил в областном центре в институт, на физмат. С каким нетерпением  ожидала каждого его приезда. В любые метели я ожидала его на автобусной станции во время зимних каникул. Он даже не знал о моём существовании, но я решила твердо, что после окончания десятилетки буду поступать в областную кооперативную школу на кулинарное отделение, ибо жили мы очень бедно, и родители не смогли бы  материально помогать. Я знала, что за отличную учебу там дают высокую  стипендию, даже больше, чем платили моему отцу-кочегару.
 
*Так и случилось. Поступив в учебное заведение, училась отлично и получала высокую стипендию. Накануне моего отъезда в область, друзья познакомили меня и мою подружку с Вадимом. Тот, провожая нас домой, долго беседовал, расспрашивая меня о моих дальнейших планах. Узнав, что я поступила учиться в областной центр, обрадовался и сказал, что сам познакомит меня с этим городом, и принялся рассказывать о его достопримечательностях.

Придя домой, я не могла уснуть, все вспоминала его прикосновение к моей  руке, нашу теплую беседу и мечтала о дальнейших возможных встречах. Все свои мечты и ощущения тут же описала в дневнике. На второй день  узнала, что после меня он провожал домой мою подружку, которую пригласил в кино. Сердце моё оборвалось. Поняла, что Вадима я не заинтересовала как девушка и рассчитывать на взаимные чувства не приходится. Но даже после этого сообщения я продолжала любить Вадима.

Как-то уже в области, увидев издали Вадима, который направлялся к кассам кинотеатра, я тут же бросилась туда и заняла за ним очередь за билетами. Услышав знакомый голос, он обернулся и, узнав меня, обрадовался и пригласил в кино, сказав, что билеты он купит сам. Я летела как на крыльях на квартиру, где  с девушками снимала угол.

 Захлебываясь, рассказала о вечернем походе в кино с любимым человеком. Девчонки обрадовались за меняи принялись собирать меня на свидание. Нарядили , как новогоднюю елку: Нина дала красную вязаную кофточку, Лида – белую блузку и розовый шарфик, Надя - белые носки и белые тапочки, а черный сарафан у меня был свой. Все вмиг насобирали мелочью 4 руб.50 коп, чтобы вернуть Вадиму за билет.

 Они научили меня, что девушка должна опаздывать на свидания, и поэтому мы заранее пришли  в скверик, наблюдали из-за куста за юношей, и только когда он остался один возле кинотеатра, выпустили меня из засады. При встрече я попыталась положить Вадиму в руку деньги за билет, но на руке у него было только два пальца, и деньги рассыпались по асфальту. Нас охватили чувство неловкости и внутренний стыд.

Кинотеатр был высокого класса. В фойе играл духовой оркестр, и зрители танцевали перед началом кинопоказа, а в другом крыле здания была выставка картин. Вадим, не умея танцевать, повел меня на эту выставку. У меня сильно трепетало сердце. Я еще никогда не была в таком красивом кинотеатре, да к тому еще с любимым человеком. Не увидев ступеньку внизу, не удержалась и… растянулась на полу. Юноша одной рукой пытался помочь мне подняться. От стыда  чуть не умерла.

 Мы первыми зашли в зрительный зал, сидели молча, каждый переживая по-своему случившееся. От стыда ничего не видела и не слышала. Сердцем чувствовала, что это была последняя встреча с любимым человеком. Мне хотелось провалиться сквозь землю, чтоб не помнить этот унизительный случай.
 
Проводив меня домой, он больше не назначил встречи, и в этом городе я больше его не встречала. Желание увидеть его было огромное. Зимними воскресными днями прогуливалась улицей, где он снимал угол, надеясь хоть издали посмотреть на него, но замерзала и возвращалась домой.

 Перед окончанием учебы я уехала на производственную практику в маленький, тихий, красивый городок на реке Десна. И там превратилась из гадкого утенка в прекрасного лебедя. Этому способствовали хорошее питание и приятные эмоции. Подружки научили меня, как избавиться от безобразных веснушек с помощью крема «Метаморфоза». Длинные белокурые волосы я завивала на бигуди, и вечерами на танцах  становилась объектом внимания всех парней.

 Свой первый поцелуй познала с парнем, который только что вернулся из армии. Поцелуй оставил неприятное ощущение. Я чуть не задохнулась. Парень укорял  за то, что не умею целоваться, и все время, пока  была на практике, учил меня этому.
 
Природа щедро одарила меня ожиданием любви. Мне очень хотелось испытать взаимность чувств, подобные тем, что  питала к Вадиму. Но моё сердечко уже не трепетало, как прежде.


Вадим уже работал преподавателем в этом городке. При встрече я уже не испытывала к нему никаких чувств. Все в душе перегорело. Я воспринимала его как порядочного, хорошего человека и просто знакомого. Вскоре он женился на моей соседке, и у них родилась дочь.

Я была девушка веселая, общительная, и  научила подружек танцевать чарльстон.
 
Комсомольские работники района, видя, что я их игнорирую, решили мне отомстить. «За вульгарное поведение, за растление молодежи, за обучение танцу «чарльстон» - поместили в «Комсомольский прожектор, нарисовав меня с закрученной на шее ногой и написав мою фамилию, в то время как других лишь нарисовали. Узнав об этом, моя мама вся извелась. Ей было стыдно ходить на рынок, ибо все бабы ее подначивали: «Это твоя такая красивая дочь? Гуляет, гуляет, а замуж никто не берет!» Мама плакала, укоряла меня, что я перебираю женихами, что она , имея четырех сыновей и дочь, именно от меня дождалась такого позора.  видя мучения матери, я решила выйти замуж за того, кто первый предложит мне руку и  сердце.

И  вот в отпуск приехал двоюродный брат Вадима – Анатолий. Это был двадцатипятилетний офицер авиации, среднего роста, спортивного сложения, подвижный, не лишенный чувства юмора, с голубыми, как небо, глазами. Но его сломанный нос исказил всю его природную красоту.

Целый месяц он ухаживал за мной, предлагая мне руку и сердце, и когда оставалось до конца отпуска два дня, я согласилась выйти за него замуж. Его мать категорически была против нашей  женитьбы. Она умоляла его одуматься и даже запрятала его  костюм, когда он собрался в ЗАГС. Вадим одолжил ему свой костюм, и они вдвоем пришли на работу ко мне, чтобы увести меня на роспись. Я не испытывала любви к жениху. Все моё естество было против этого брака, но, вспоминая слезы матери и упреки отца,  решилась на это. Я как под конвоем шла в ЗАГС. Жених был офицером, и нас расписали сразу. Как в тумане, я с мужем шла к моим родителям. Поставив их перед фактом бракосочетания и пригласив родителей к жениху на ужин, мы отправились в дом уже законного супруга. Мне хотелось выбросить цветы и бежать, бежать, бежать подальше от мужа и от тех комсомольцев, которые заставили страдать моих родителей и толкнули меня на этот необдуманный шаг.

Возле калитки стояла свекровь. Увидя сына с молодой женой, упала в обморок. На стол накрывала ее сестра – мать Вадима. Вскоре пришли мои родители  с двумя моими братьями, которые приехали домой на побывку. Эта свадьба более походила на поминки. Разговор не клеился. Свекровь все время пролежала на диване,  мой муж  напился, и гости быстро разошлись.

Когда остались мы втроем, свекровь при сыне сказала мне: «Ты прости меня, Вера! Мне сказали, что ты спала со всеми подряд и голая на столе танцевала! И что? Мой сын хуже других, что должен подбирать каждую проститутку?» Я остолбенела. Ведь с Анатолием я только целовалась и еще ни с кем не вступала в половую связь. Было страшное желание бросить об пол эти тарелки, которые я мыла, и убежать прочь. Но ведь родители мои подумают, что муж меня выгнал, и я еще большим позором покрою их.
 
Анатолий отбросил веник, которым подметал пол, и выскочил на улицу. Свекровь отвела меня в приготовленную спальню. Я разделась, легла в холодную постель и с ужасом ждала своего мужа. Сердце к нему не лежало. Не так я себе представляла первую брачную ночь. Для кого себя хранила? Чтоб этот ужас помнить до могилы? Без любви приходится ложиться в постель законного супруга. Я решила смириться со своей участью, скорее уехать отсюда и забыть весь этот кошмар брачной ночи.

Утром Анатолий поклялся, что только меня одну будет любить, и просил, чтобы я простила его мать за напрасные оговоры. Он и сам не знал, что я в свои двадцать два года еще девушка. Он признался, что поспорил с друзьями добиться меня любыми способами, даже через женитьбу, а потом хотел выгнать, а сам - уехать. Сейчас он понял, как я страдала от всех тех унижений, связанных с «Комсомольским прожектором» и людскими пересудами.

Я смирилась со своей участью, уволилась с работы и уехала с мужем. Не знала я, что в Эстонии девушка Надя готовилась к свадьбе с  Анатолием. Все уже было готово к свадьбе, а он возвратился из отпуска с молодой женой. Не смогла Надежда смириться с этим предательством и навсегда покинула эту страну.

Для меня первая брачная ночь осталась напоминанием о физической и душевной боли. К половой жизни я испытывала отвращение. С первых дней совместной жизни я забеременела, и вскорости родился сыночек Гриша. Анатолий почти все время находился на службе.

Оказалось, что он совсем не летчик, как он представлялся, а просто служил в авиационной части. В своем распоряжении он имел воинский парк автомобилей и иногда помогал транспортом гражданским организациям. За услуги его вознаграждали приглашением в ресторан. Он так привык к ресторанной жизни, что даже мог там оставить и зарплату. Его мать полюбила внука и мня,  помогала материально. Приезжая в гости, она видела разгульную жизнь сына. Вместе со мной искала его везде. Мать, уезжая домой, просила меня потерпеть, мол, с годами он успокоится.

Отношения между нами становились все хуже. Анатолий упрекал меня, что я холодна в постели, что ему не нужна хозяйка, а нужна женщина, умеющая любить. По возвращении с гулянок, в пьяном виде, он насиловал меня и, не получив взаимности, выгонял голую на улицу.

Однажды, очутившись на лестничной клетке обнаженной, я позвонила в дверь соседней квартиры, где жила семья молодого военного летчика. Открыл Иван – хозяин квартиры. Сказав, что жена отсутствует, впустил меня обнаженную  в квартиру, дал халат и постелил мне в зале на диване. Меня знобило. Я не могла уснуть. Перед глазами проносились кадры из моей семейной жизни. Только одни страдания и унижения.

Вдруг я услышала легкие шаги и ощутила тяжесть мужского тела. Я сопротивлялась, как могла, но все естество моё тянулось к нему. Мной овладела страсть. Я уже не сопротивлялась, а полностью отдалась чувствам… Такого сладостного ощущения я еще никогда не испытывала. Иван был ласков и предупредителен. Его ласковое прикосновение губами к моей груди вызывало у меня сладостное наслаждение. Он находил все новые и новые эротические точки. Я ими буквально была «нашпигована». Только сейчас я познала всю сладость обоюдного влечения. Это был первый мужчина, который разбудил вл мне страсть и желание. До утра мы не спали. Когда услышала, что Анатолий, хлопнув дверью, ушел на работу, я мгновенно убежала домой. Сын еще спал. Заснуть я не могла, еще чувствовала аромат чистого мужского тела, ощущала на себе его поцелуи и ласки. Только теперь я поняла, что, выйдя замуж за нелюбимого,  погубила в себе женщину, а мужа лишила страстного взаимного удовлетворения.

Я очень боялась встречи с Иваном и его женой. Но вскорости он перевелся на Север и уехал с семьей на новое место службы.
 
А моя жизнь  становилась невыносимой. Муж все чаще избивал меня, а я по-прежнему не могла дать ему страсть и сексуальное удовлетворение. Я уехала с ребенком к родителям, но отец был очень строгим и, сказав, что браки совершаются на небесах, вызвал Анатолия и отправил меня с сыном обратно. Но ничего к лучшему не изменилось. За пьянки его понизили в должности и в звании. Однажды табуреткой он пробил мне голову, и снова я уехала к родителям. Но Анатолий сразу же за нами приехал, поставил отцу бутылку коньяка, и снова отец, обругав меня, заставил возвратиться к мужу, сказав, чтобы без мужа не смела приезжать.

Семейная жизнь у нас не наладилась. Муж, зная, что  уже мне деваться некуда, стал в открытую гулять, выносить из дому вещи, исчезать из дома на продолжительное время, не давая объяснений, а по возвращению устраивал скандалы и драки. Я решила просить помощи у  своих братьев, которые жили в Киеве.
 
Однажды, взяв ребенка, я уехала в Киев. Мне повезло. Жена брата помогла мне найти работу под Киевом на заводе строительных материалов, где пообещали место в детском саду и комнату в семейном общежитии. Мне дали месячный срок на то, чтобы я выписалась с прежнего места жительства. Оставив ребенка у брата, я улетела в Эстонию оформить выписку и уволиться с работы. Дома меня ожидал «сюрприз». Зайдя в квартиру, я увидела побитого, жалкого мужа, на руку которого был наложен гипс. Странно, но он был абсолютно трезв. Увидев меня, он обрадовался и, упав передо мной на колени, стал просить прощения и умолять не оставлять его. Он обещал покончить с пьянкой и больше никогда не поднимать руку на меня. Разбившись на мотоцикле, он понял, что судьба дает ему еще один шанс. Волна жалости накрыла меня. Все-таки это был отец моего ребенка, и если он обещает измениться, то почему ему не поверить. Я возвратилась в Киев и забирала ребенка. Родственники меня предупредили, чтобы впредь не искала у них защиты, если снова  будут проблемы с мужем.

Тем временем свекровь вышла замуж, продала дом, купила Анатолию машину, а сама уехала жить к мужу на Урал. Я думала, что машина поможет мужу навсегда забыть о пьянке. Но получилась обратная реакция. Он теперь только изредка появлялся дома, а когда бывал дома, то придирался по всяким пустякам, упрекая меня во фригидности, в неумении подать себя в постели. Ребенок подрастал и видел несправедливое отношение отца к матери. Я уже поняла, что жизнь у нас никогда не наладится, а только все сильнее будет травмироваться психика ребенка. Я оформила развод и ушла на квартиру с ребенком. Бывший муж забрасывает эту квартиру дымовыми шашками. После этого случая мне уже квартиру не сдавали.
Я работала главным администратором курорта. По работе мне пришлось пообщаться с людьми с Украины пос.Озерки, командированными в грязелечебницу. Я узнала, что Озерки находятся возле большого города. Там можно устроиться на работу и снять квартиру, а если работать на заводе, то можно получить и комнату в общежитии.

Ни благоустроенная квартира, ни машина, ни мебель, которую мы с мужем наживали восемь лет, ничто меня не удерживало. Я знала, что родственники уже мне не помогут. И после очередной драки, взяв ребенка и 200 руб. денег, отправилась на вокзал. Но поезд на Москву отправлялся только через три дня. Взяв билет, Я решила это время пожить у своей сотрудницы Галины Дмитриевны. Вдруг возле меня остановилась «Волга», за рулем которой сидел Вальтер – начальник «Сельхозтехники», а рядом сидел его друг. Это был сорокалетний мужчина, эстонец, не женат, хорошо владевший русским языком. Я давно ему нравилась. Он знал, что я в разводе, и неоднократно предлагал мне переехать в его собственный дом. Но он не волновал ни мою душу, ни тело. Я поклялась никогда не вступать в интимную связь без взаимного влечения. Теперь он предложил отвезти меня, куда мне было нужно. На улице было холодно, сыро. Транспорт плохо ходил, сын замерз, и мы сели в машину. По пути я сообщила о своем отъезде через три дня. Услышав это, Вальтер начал умолять меня согласиться на поездку к его родителям на остров Кихну, чтобы посмотреть жизнь и быт островитян – коренных эстонцев, ведь я фактически не знаю о них ничего. И если я сжигаю мосты и уезжаю навсегда, то пусть останется в памяти это путешествие по льду в мир его детства.
 
Оставив чемодан у Галины Дмитриевны, и пригласив ее в поездку с собой, сразу же и отправились в это путешествие. По пути заехали на телеграф, и друг отправил телеграмму жене, что уезжает в командировку. Меня поразила ответственность и уважение  друга Вальтера к своей семье. Мой же Анатолий по целым неделям отсутствовал и даже не извинялся.
Вечерело. Оказалось, что надо было брать лоцмана на первом острове, чтобы по морскому льду ехать на о.Кихну. Сидя в машине, Я испытывала страх. Вокруг расстилалась ледяная пустыня.
 Машину на гладком льду закручивало так, что нельзя было понять, в каком направлении двигаться. Я уже за себя не боялась, а тревожилась за судьбу сына. Но изменить уже ничего  не могла, и надеялась лишь на волю Бога. Лоцман ехал на мотоцикле впереди автомобиля метров за тридцать. Я удивлялась его умению выбирать курс среди ледяного простора. Мне казалось, что мы вот-вот пойдем под лед. Друг Вальтера отвлекал сына рассказами о своем детстве, расспрашивал  о его друзьях, выяснял, знает ли он алфавит, ведь сыну было уже около семи лет.

Наконец-то показались огоньки острова и мигающий маяк. Я в душе благодарила Бога за благополучный приезд.

На острове нас ждал незабываемый праздник. Остров был маленький, далеко в море, и приезд людей с материка для жителей становился праздником. Все собирались в доме, где остановились приезжие, приносили с собой еду, домашнее пиво и рыбные деликатесы: угорь копченый, угорь вяленый и рыбец во всех видах. Огромная деревянная кружка с пивом ходила по кругу. Каждый отпивал немного, передавая следующему. Баянист играл беспрерывно. Положив руки на плечи соседа, все гости в такт музыке покачивались и пели песни островитян. Потом среди ночи мы все отправились кататься на финских санях. Мы с сыном были в восторге. Мы как будто попали в другую эпоху. Многие не владели русским языком, но понимали гостей без слов. Чувствовалось искреннее радушие и гостеприимство. Время приближалось к утру. Лоцману надо было уезжать: его ждала работа.

При возвращении я уже не испытывала животный страх, ибо очень верила в интуицию и опыт лоцмана, который осторожно ехал впереди нас.
 
Уехав из Эстонии, я навсегда сохранила в сердце эту поездку. Я поняла, что везде можно жить, и меня уже не страшила неизвестность.