Восьмая линия. Осколок 8

Если засну, ты присмотри за мной
Давид Паташинский

Как странен мир, закат упал, растаял медный язычок
Остатки жалкого тепла еще передает песок
Давид, не делай вид, я знаю, ты здоров как бык
Вот стул, присядь, бери тетрадь
Пиши, записывай
все то, что не успел сказать
я не смотрю, ведь мне не нужно это знать
Что здесь? бумажный крокодил, по сути, скрученный листок
Да ты и сам, почти спрессованный комок
До немоты, до черноты,
до той черты
где копошатся светлячки, поют сверчки,
пересекаются мятежные огни,
рычи, тяни…
Из коросты волос,
из тесноты глазниц, из тьмы ресниц
свивается тугая нить, как ты сумел дойти, дожить?
да помолчи, я понимаю сам, слова горчат, и разозлил вопрос

Как безнадежен мир
Луна, густая ночь, облатки желтых крыш
И ни души, лишь только лапки черных крыс
На узком полотне тропы разносят быстрый текст
Прислушайся, не шевелись, как будто слышен треск
А то и писк, а то и вовсе бред
Да помолчи, слова рассыпались, сошли
Сошел, рассыпался ответ
Кончай писать
Начнем здоровье исправлять, пора
Огонь, горшок, наварим киселя, на выходе отвар
Большой успех имел у датских королей
Начнем прием, по ложечке, да не пролей
А там, пойдем писания катать
Благие вести будем слать
дожди над Городом
сгущать

Как быстро скрылся мир
Как пошутил Давид, из клюва выпал сыр
Другая ночь раскинула шатры
Сложила на тропе брикеты темноты
Расправила хвосты безмолвных рыб,
Расставила горбы песчаных глыб
Другая ночь, не глядя, тянется к луне
Ночными лапками
Пытается укрыть заплатками листок луны
Горька, наверное, настойка лунной белизны
Клади подушку, атлас черный, тёрн для головы
Устройся как удобней, не спеша
Как будто на колоде
Будет спать твоя заговоренная башка
Как будто на колоде ей лежать до завтрашнего дня
А там, теченье сна, костер зари, комок души
Я присмотрю, плыви