Ибн - Сина

Ночью светлой размышляю
о наследии востока
и багдадского поэта
вспоминаю я слова:

«где бы  ни был правоверный,
должен помнить он всегда
о величии Востока
и о той великой роли,

что назначена Аллахом
испокон веков ему,
Ля –иль-ля иль Алла !»
Имя этого поэта

затерялось в старых книгах,
но слова его правдивы
и пророчески звучат.
Ибо край тот благодатный

породил людей немало
и великих и известных.
Знают их не только там,
где пером они водили,

где их каждый мусульманин-
и мулла, и дервиш нищий-
как отца родного знает,
где им курят фимиам;

в том краю отцы про жизнь
мудрецов и стихотворцев
детям малым вместо сказок
на ночь любят рассказать.

Знает их весь мир культурный,
просвещенный так сказать.
И Восток равняться может
лишь с Элладой легендарной,

давшей миру Демокрита,
неустанного Гомера
и бездельника Сократа,
задиравшего людей.

Мудрость древнего Востока
легкомысленной Европе -
центру моды на искусство -
до конца не разузнать.

Хоть и смотрит с превосходством
на степенного соседа
и его заслуг великих
не торопится признать.

Все же гении Европы
распознали суть Востока
и собратьями в тюрбанах
восхищались много раз.

Так задолго до Вольтера -
кстати молвить, он и сам
непосредственно с Востоком
связан был своим пером -

в Нишапуре жил великий
остроумнейший Хайам.
Всех врагов свободной мысли
он высмеивал стихом.

Был восточным вольтерьянцем
выдающийся поэт
и  мечеть дрожала в страхе
от разящего пера.

Шопенгауэр подмастерье
пред философом Хайамом,
ибо тот в своих стихах
пессимистов был король.

Он с Монтенем бы сдружился,
ибо понял до француза
относительность всего,
кроме - может быть -аллаха.

А веселого Гафиза,
вольнодумца и гуляку
величайший из поэтов -
Гете воспевал,

посвятив ему немало
восхитительных диванов,
по обычаю востока
их любимой подарив.

Кто ж таких имен не знает,
как Саади, Фирдоуси,
Ибн-Рази и Фараби,
Ибн-Мурак и Бируни?

Это цвет арабской мысли,
гордость среднего востока,
и в сокровищнице мира
как жемчужины они.

То был взлет арабской мысли
и арабский ренессанс.
А в Европе в это время
наблюдался декаденс.

Все же самым одаренным
и к тому же плодовитым 
без сомнений признается
Авиценна несравненный.

Так его прозвали те,
кто читал его в Европе,
пряча рукопись араба
в дальний угол чердака

от жестоких мракобексов,
что под рясами таили
зубы бешеных собак
и фанатиков глаза.

Он на родине известен
как Абу Али ибн Сина,
и родился светоч мысли
под седою Бухарой.

Славный город, знаменитый
и базарами своими
и дородными купцами
хитрыми как сам шайтан.

Ну, так вот, Абу Али
будучи еще мальчишкой
заучил святой коран
труд священый и большой

Но при этом как ни странно
он отнюдь не стал тупицей
(как не стал Вольтер монахом
применив свой ход козырный

обманув учителей -
если проще говорить
а причина здесь и там -
гениальность их обоих)

И тогда его послал
изучать отец науку
ту, которую мы ныне
математикой зовем,

а какой то неразумный -
видно вычислив неверно -
называл ее царицей
существующих наук!

Кратко скажем: счетоводству
обучился мальчик чудный
после  - в школу фехтованья
на ученье поступил.

Но конечно не на шпагах
там вели преподаванье ,
а словестности приемам
обучали мастера.

И разумно и толково
без barbara, celarent,
и при этом там не били
как в Европе просвещенной

через podex ум вбивая
в мозг бедняг-учеников
(In familias этот метод
популярен до сих пор)

Изучив науку спора –
так полемика зовется –
чтобы знания расширить,
он к философу пошел.

«Метафизику» он грыз,
Аристотеля творенье,
заодно и научился
при прогулке размышлять.

Обратился к медицине,
изучая сотни книг,
после практикой занялся
и невиданных успехов

в этой сфере он достиг.
«Исцеления врата –
так писал сам Авиценна –
распахнулись предо мной.

И узнал я врачеванье,
в тайны опыта проник,
и таких глубин достиг,
что нельзя и описать.

И в то время было мне
Отроду шестнадцать лет».
Вскоре юного Ибн Сину
разузнала Бухара.

И безусого врача,
астронома, музыканта,
философа и поэта
весь ученный мир узнал.

Вся хорезмская держава
и всесильная страна,
где властителем был шах,
ля-иль-ля иль Алла!   

И Ибн Сина приезжает
в хорезмийскую столицу –
осененный благодатью,
процветающий Гурганж.

Там спокойно десять лет
светоч мудрости Ибн Сина
создает свои творенья,
день и ночь отдав труду.

Но судьба всегда сурова.
многогранный Авиценна
по велению ее
посох страннический взял.

Ведь на все Аллаха воля
ля-иль-ля иль Алла!
и пустился он скитаться
по примеру дервишей.

Жил немного он в Гургане,
побывал и в Дахистане,
снова посетил Гурган.
Был врачем в прекрасном Рее,

и визирем в Хамадане;
но не вынеся интриг,
под опалу там попал,
то есть был в тюрьму посажен.

Там, средь крыс и тараканов
много месяцев он жил,
и средь гадов неопрятных
вдохновенно сочинял.

Такова судьба поэта,
таковы Востока  нравы.
А в Европе в это время
инквизиция цвела.

Та, что позже затравила
гениального Джордано,
Галилея унижала
и свободу прокляла.

Но на все Аллаха воля,
ля-иль-ля иль Алла!
бури во дворце  прошли –
отпустили мудреца.

В Исфахане благодатном
наш герой нашел приют.
обетованной землею
для него стал Исфахан.

Там трудился непрестанно
и четыреста трудов
он создал своим пером.
Там и дни свои окончил.

P.S.

Просветительским идеям
посвятил я сочиненье,
и, быть может, я из вас
хоть кого-то просветил.
 
Утомив своим рассказом,
сам не менее устал,
и на Пинд болтунью – музу
я отправил отдохнуть.

Стих неровный мне простите,
муза в том, клянусь, виновна:
то в аллюр она несется,
то, бесстыжая, уснет…

А! взгляните – вот вернулась
и меня учить желает
она вежливым  манерам…
ну, прощай, читатель мой.

6 июля 1