Чернила

Когда чернила на бумагу
Беззвучно лягут и замрут,
Поэт опустит, словно шпагу
Врагов повергнувший ватагу,
Перо под гнётом злых минут...

И вновь вопросов рой извечных
Ворвётся в мыслей суету:
«В чём форм главенство безупречных,
Как лет не чуять скоротечных
И рок предвидеть за версту?

У скольких быть страстей на страже,
Каким догматам возразить,
Какие лица и пейзажи
В манере пышных вернисажей –
Как на холстах – изобразить?

Куда направить путь сюжетный,
Как усмирить пустую блажь,
В чём идеал сокрыть заветный,
Как у черты причуд запретной
Сдержать кичливый эпатаж?

В каких изысках декораций
Вдруг нити тайных грёз сплести,
Какого зала шум оваций
Представить всуе попытаться,
Чтоб ожиданья превзойти?»

Но выйдет срок минут протяжных,
И, как раскрывшийся бутон
В черновиках скупых бумажных,
Для хроник будет всех тиражных
Поэтом новый стих явлён!



Inks

When inks on clear paper at last
Lie down and silently imprint,
Poet lower feather like a sword
After defeating lots of enemies,
In fatigue minutes' pressure...

And again eternal questions swarm
Burst into vanity of thoughts:
«What is perfect forms supremacy,
How not to feel fleeting years
And foresee doom in miles away?

How many passions take on guard,
Which dogmas are need to be objected,
What human faces and landscapes
In lavish vernissages' manner –
Like on canvas – depict rightly?

Where should plot be directed,
How to tame down empty whim,
When conceal the cherished ideal,
What at bizarre whims' edge
Can stop the feverous defiance?

In what sort of scenery delights
Weave the threads of secret dreams,
To what audience hall try to conceive
Loud noise of thunderous applause,
To exceed all inner expectations?»

But when lingering minutes will pass,
Then, like an opened flower bud
Among scarce paper draftsamples,
For widely published chronicles
A finite verse will be revealed!