Великие переживания Михаила Вяликова

1)и дни мои теперь проходят… походкою внебрачных сыновей…
сегодня – вечность, а на завтра – плоть вещей,
их тени , перспективы, совмещенья,
их плотность; никакого совпаденья
не нахожу в природе, кроме слов
созвучных,-  и эта ложь мне нравится, и мой  улов
не тяжек, он обычен, он прилежен
как желоб в пору плотного дождя.

2)со временем, соврем, забудем,
замрем и, притворившись мертвыми,
вытянемся, улыбаясь безмолвию и людям,
вытянутым рядом свертками смешными.
что делать, Вера Павловна, что делать,
классический закончился период, или
где споры о душе и теле,
о сонмах ангелов на кончике иглы?
и, впрягши золотых волов, через пустыню
еще идем мы, пленников ведя
в застенки вечности, и пленники глядят
все мимо нас глазами молодыми

3)нет ничего противнее мыслей о смерти.
надо бы привыкнуть к исчезновенью,
к медленному распаду белков, тканей
в почве этой, датской, etc.,
как не назови, а будет твоей.

ты слышишь, а некто диктует записки о галльской,
а в голосе твердость бессмертия, профиль, монета
под праздным стеклом нумизмата,
затертое золото дней беспечных,
почти бесконечных дней.

баба Маня, мой, мой безупречный  Йорик,
можно ли целовать пустоту твоих щек и губ?
можно ли слышать шуточки на ночь,
брошенные кусочками сахара в чай,
которые  все еще растворяются медленно.

4)только философы и поэты
не пройдут в ваш гребаный  рай,
они  будут  скучать на острове где-то,
скоблить сковородки для дикарей..

они будут смеяться строго в девять,
а в десять затыкать себе рты,
а в одиннадцать строго слева
солнца ударят для слепоты.

странный каменный остров,
философы, поэты и дикари,
а на горизонте  красный апостроф
кровью, кровью звенит.

5)плохо, что я не могу писать стихи,
обычные стихи для девочки моей.
шаги ее, конечно, легки и тихи,
не тяжелые же шаги у девочки моей…
у нее нет крыльев, но есть лопатки, и вот
она, проминая простыни, летит, летит
и, если положу ладонь на ее живот
и пальцы разведу, чтобы свести,
непрожитая жизнь ладонь скребет.

6)на одиннадцатый остров
  попал в этом веке, хотел быть с тобой
  или сирены, или пена, или просто
  тычется берег каменной мордой в вечный прибой.

  разве я могу рассказать тебе больше,
  чем ты услышишь? тонут в моих зрачках,
  исчезают в них звездные полчища,
  но остается в небе ужасный мрак.

  известно,- здесь дни короче
  на этом острове, короче сон,
  известняками отороченный,
  давит берег на горизонт.

  7)мы вышли из материализма,
  инфузориям туфельки примеряя.
  наши зрачки в микроскопах,
  застывшие в удивительном янтаре науки
  ( громкий шепот вишен
  между припадками придурковатого  ветра;
  город, город меня иссушит
  великодушным душным шепотом
  ни о чем
  на площади, затертой тетрадке школьной
  в формулах, бегущих, бегущих куда-то