Звёздный час

Искусства труд, что созидаем
В позывах пылких наших чувств,
Сперва мы слепо почитаем,
Затем сомнениям вверяем,
А после вовсе презираем –
До покаяний и безумств.

Нам в ранних пробах слава мнится
С благословеньем тайных сил,
Но озорной удачи птицей
Вспорхнёт она и вмиг простится
С той клеткой, злоба где таится,
И сплин попутчиком ей был.

Предел изведав всех терзаний
И возведя к мечтам мосты,
В миру мы ждём рукоплесканий –
Ведь в срок изведанных метаний
Лишь слёзы искренних страданий
Всегда живительно чисты!

К любым трудам вскипает рвенье
И на круги своя спешит:
Прозренья свет иль страх презренья
Готовит вновь нам провиденье,
Где звёздный час всегда – мгновенье,
Что пылью славы прочь летит...

*     *     *

И дерзновенья, и покоя
Есть на весах небытия
Всегда две чаши, и порою
Сомнений власть тому виною,
Кому искусства стать слугою
Судьбы пророчит колея.



Finest hour

Labor of art, that we create,
In urges of our ardent feelings
First we blindly praising up,
Then confide in many doubts,
And then completely despise –
Up to repentance and madness.

We desire glory crumples in first
Art attempts with mystery blessing,
But as naughty bird luck flatters,
And instantly will leave forever
From that cage, where malice lurks,
And spleen was her fellow traveler.

With torments limit after tryings
And raised bridges to dreams
We're waiting for public's applause –
'Cause after hardest trials' period
Only tears of sincere sufferings
Are always life-givingly clean!

Zeal for any labours boils fast
And rushing back to square one:
Insight light or contempt fear
Prepares providence for us again,
Where finest hour is a moment,
That flies away like glory dust...

*     *     *

Although both boldness and peace
Are on two bols of nothingness
Scales constantly, and sometimes
Great doubt power is a shame
To whom become servant of art
Prophesies a mortal fate track.