Театр жизни

- режиссёру Александру Толубаеву -

     Вспыхнул свет в переполненном зале,
И в объятьях сливаются складки ленивых кулис...
Все тирады в притворства тиши отзвучали,
Оставляя актёрам прошения выйти на бис.

     Но на каждое слово из роли
Непокорной рутины является лик в неглиже –
Манит вновь увядать в прозаизма неволе,
Задержаться не дав ни на миг в обжитом мираже...

     Кто б почуял (хоть самую малость!)
Грусть актёрскую томную в зрительских дальних рядах!
Дел постылых домашних ли прорва им в тягость
Иль с внезапной хандрой бой неравный в изрядных годах?

     О, почтенная публика, ну же –
Разлучи их со сценой на время незримый союз!
И дождям, и ветрам, и неистовой стуже
Возврати тех актёров из вольной обители муз!

     Затихают овации спешно,
Зал пустеет, и жизнь – сцена новая далее всем...
Ведь по важным ролям кто скорбит безутешно,
Всех первей по сценарию будет под занавес нем.



Theater of life

- to art-director Alexander Tolubaev -

     A light finally flared up in crowded hall,
And folds of lazy curtains embraces at last...
All tirades in pretense of silence echoed,
Leaving actors with petitions for an encore.

     But for every single word of past roles
Shows guise of rebellious routine in negligee –
Beckons to fade again in grayness' captivity,
Without letting linger among habitual mirage...

     Who could really sense (at least a little!)
Actor's languid sadness in spectators' back rows!
Hateful household affairs are burdened to them
Or unequal battle with spleen in hefty years?

     Oh, dear venerable audience, come on –
Separate shortly their invisible union with stage!
To outdoor rains, and winds, and violent cold
Bring those actors back from free muses abode!

     Audience applause hastily quite down,
Hall is getting empty, life is become a new stage...
'Cause who inconsolably grieves for big roles,
Will find himself under curtain by script at last.