Отверженный

     Покой – как сон, как упоенье,
     Как шарм смиренной красоты  –
     Моё недолгое забвенье
     В миг безоглядный пробужденья
Лишает красок прежней чистоты.

     Дитя азарта и порока,
     Транжира радостных часов,
     Гордец у мудрости истока,
     Храбрец под маской лжепророка,
Я – продолженье собственных стихов...

     Но в том стыдливое признанье
     Моё – как капля в море лжи,
     Чья суть в основе мирозданья
     Для зла иль грёз очарованья
Лежит, веков минуя рубежи.

     Герой, подлец иль тайный зритель:
     В конце пути всё – тленный миг...
     Кто вечной славы ж соблазнитель,
     Тому и сброд есть обвинитель –
Среди молвы и на страницах книг.

     Глаза не раз пусть правдой взрежет
     Мне молодецкая строка!
     Из года в год в ней фразы те же,
     Но дел подобных неизбежен
На волнах жизни шквал до смерти маяка...



Outcast

     Serenity – like dream, or rapture,
     Or strong charm of humble beauty –
     In my short oblivious prostration
     At moment of reckless awakening
Deprives former purity of all colors.

     As a child of passion and vice,
     Indolent waster of joyful hours,
     A proud man at source of wisdom,
     Valiant under false prophet mask,
I'm a continuation of my own poems...

     But my bashful confession in that
     Is like a drop in deep sea of lies,
     Whose essence of our universe
     For raw evil or dreams of charm
Lies, bypassing borders for centuries.

     So hero, scoundrel or spectator:
     At the path end, all is perishable...
     Only true seducer of eternal glory
     Can see even rabble is an accuser –
In all rumors and words on books pages.

     So let truth prevail more than once
     In my finestly sincere poetical line!
     From to year, maxims are the same,
     But among those deeds is inevitable
A squall on life waves to death beacon...