Балкон

День жаркий постепенно угасает,
и вечер незаметно покрывает
легким сумраком дома, деревья, крыши,
и, кажется, что сердце наше выше
вдруг воспаряет и дневных забот
стряхнув рутину, словно бы поет.
И сумрак этот вовсе не гнетущий;
к чему-то необычному зовущий,
освобождает нас от шумной суеты,
и погружает в царство грезы и мечты.
Мгновения подобные люблю.
И стоя на балконе, я ловлю
жадно звуки жизни, звуки лета –
всего милей мне время года это.
Сверчки неугомонные трещат,
и звезды уже первые блестят,
а между ними полная луна,
таинственна, надменна, холодна,
все озаряет, тени создавая,
и мистические думы навевая...

июль 19..





II.
Тот же балкон. Я густо дым сигары
пускаю вверх; внизу гуляют пары.
Им не завидую я – хочется побыть
мне одному; о многом позабыть.
На миг один лишь вспомнить и навеки
забыть потом об этом человеке –
о женщине, с которой столько боли
я перенес; с ней жил я, как в неволе,
обремененный клятвами, виной,
околдованный, влюбленный, сам не свой;
а также раздраженный, злой, несчастный,
над волей собственной и разумом не властный.
Я лишь дышал. Теперь я буду жить.
Жить - я сказал! Отныне буду пить
я не остатки жизни, а настой.
Я стану ураганом; как прибой
я буду наступать опять и снова,
о, вы увидите меня совсем другого!
Я нежным был, а буду - как гранит,
равнодушье мое сердце охранит.
Стремительно по жизни понесусь,
и больше никогда не оглянусь.
Воспоминания… Пускай они живут;
мое сердце неплохой для них приют.
Лелеял долго их я нежно и любя,
об утраченных иллюзиях скорбя…
Пускай живут. Они не помешают.
А то, что сердце в скорби растворяют
не страшно вовсе, это ничего –
гораздо легче жить мне без него.
Я так решил. Сожги меня, душа!
Жизнь отвратительна, но будет хороша…

26 августа 1..