Баллада о Синей Бороде

Предлагаю вашему вниманию первую главу поэмы - биографии реального протипа Синей бороды. Прошу высказываться, для понимания целесообразности публикации остальных частей
Заранее признателен

Введение

1)

Во Франции традиции сильны,
И до сих пор услышать можно там
Предания далекой старины.
Чутким, восприимчивым сердцам,
Умеющим историю читать,
Одну легенду я хочу пересказать.

2)

Верней, я попытался отделить
События реальные от мифа 
О Синей Бороде и изучить
Бесстрастно, как историки калифа,
Писавшие блестящие труды,
Жизнь де Лавалля – Синей Бороды. 

3)

К сожаленью, мы располагаем
Скудным материалом и писать
О его жизни трудно: мы не знаем
Очень много фактов; сочинять
Не моя задача: излагаю
Я только то, что было, уверяю.

4)

Словом, это хроника в стихах.
Здесь от поэмы и романа очень мало,
И как о поэтических трудах
О ней судить, наверно, не пристало.
Сюжет, манера мной упрощены 
И комментарии, надеюсь, не нужны.

5)

«Колорит эпохи». Потому
Изящных выражений не ищите;
То век суровый был и судя по всему
Лишенный куртуазности. Простите
Автора за резкость, ибо он
Проникнулся дыханьем тех времен.



Глава 1


6)

«Железный век, век крови и костров» -
Так летописцы время то назвали,
Когда умы в объятьях кандалов
Под властью духовенства изнывали.
Я повесть незатейливую эту
Посвятил тому, кто всему свету

7)

Бросил вызов, а ведь это не пустяк.
Враг церкви был, конечно, обречен.
Над гением смеялись: «Ты дурак!»
И грустный колокольный звон
Вскоре раздавался. Чтобы восстать
Нужно мужество: непросто ведь летать.

8)

В то время смутно было все, темно.
Как труп, Средневековье разлагалось.
Но Свобода, всех манившая давно,
Как будто бы чего-то опасалась.
Гнилые времена, где все неясно,
Двусмысленно, а часто и опасно.

9)

Все фальшиво, лицемерно, осторожно.
Подвиги  - в рассказах стариков.
Быть независимым почти что невозможно,
И в душах ощущение оков.
Возрожденье грянет, а пока
На шее всех  - церковная рука.

10)

Или лапа – так оно точней.
Мракобесы свою силу сохраняли,
И проявленье человеческих страстей
С беспощадной злобой удушали.
Еще никто из тех не появился,
Кто смело с этой гадиной сразился. 






11)

С каждым годом ярость их росла.
Как бешенные псы, они алкали
Новых жертв, и кровь людей текла,
И с жадностью они ее лакали.
Церковь охватило ощущенье,
Что близится конец и пораженье…

12)

Любили кровь, – сказал – но не сырую.
Поджарить человека иногда
Приятно, надо думать; и такую
Экзекуцию святые господа
Довольно-таки часто вытворяли,
И бога с новой жертвой поздравляли.

13)

Заметьте, я отнюдь не отношусь
К историкам, которые ругают
Средние века и тороплюсь –
К тому же, объективность заставляет –
Заявить, что были достижения,
И важные, без преувеличения.

14)

В архитектуре, например. Готов признать:
Французы в этой области достигли
Приличных результатов; доказать
Нетрудно: ведь тогда они воздвигли
Парижской Богоматери Собор,
Который воспевал Гюго Виктор.

15)

Для душ богобоязненных людей,
А равно и для кошелей своих,
Духовенство множество церквей
Построило в то время; часть из них
До сих пор любителей пленяют,
И к Господу почтение внушают.





16)

Но справедливость не дает нам умолчать:
Все остальное было жалко и убого.
На всем ничтожества презренная печать,
И как же не судить все это строго?
Зловоние чумы, церковный смрад,
Для смертных, согласитесь, просто яд.
17)

И чем похвастать Франции тех лет?
Участники последнего похода,
Вспоминая радости побед –
Свой век уже отжившая порода –
Молодежь бесстыжую ругали,
И в унылых замках умирали.

18)

Что касается искусства и науки,
То в то время знали лишь одно:
Искусство воевать; и даже руки,
Державшие сегодня полотно,
Завтра меч хватали, обагряясь
Кровью ближнего, нимало не смущаясь.

19)

В нетерпенье Франция была.
Как мать ждет сына-первенца и дочь,
Гениев своих она ждала.
О как же долго длилась эта ночь!
Пора была свободнее дышать,
И цепи ненавистные порвать.

20)

Первый осмелевший соловей,
Истинный француз и еретик,
Еще не появился – королей
Не смущал еще разбойник и шутник.
Гроза служанок, кабачков барон
Споет он скоро – Франсуа Вийон.

21)

Ну а пока… пока никто не пел:
Молились все, любили, воевали.
Сильнейший и хитрейший преуспел,
И слезы остальные проливали.
Век XIV, таков его закон:
Право сильного оправдывает он.

22)

Макиавелли где-то говорит,
Что любой народ ожесточается
При виде страшных зрелищ. Дикий бритт
Никаким злодейством не гнушается,
Потому как часто видит кровь,
И презирает нежность и любовь.

23)

Жесток испанец: с детства он привык
Смотреть корриду – зрелище для тех,
Кто утруждает руки, не язык,
И кто не знал изысканных утех.
Макиавелли  - патриот – был огорчен,
Что доблесть достоянье тех времен, -

24)

Тех славных и блистательных времен,
Когда царил Каструччо знаменитый.
Когда существовал один закон –
Сила и коварство. Хоть избитый
Этот афоризм, но так ведь было,
И мужество тогда себя ценило.

25)

«Весь мир обабился». Наш автор клеветал
На свое столетье; мы то знаем,
Что тогда мужчина убивал
Человека, как сейчас мы убиваем
Зайца, скажем, или куропатку.
Доблесть наша движется к упадку. 1

26)

Я вовсе не намерен утверждать,
Что французы с итальянцами похожи.
На нравы налагается печать
Историей и климатом, но все же
Дух общий был: кресты и меч царили,
И Европу в ужас приводили.

27)

Итак, в от время люди не пугались
Вида крови, смерти или ран.
Добродушием отнюдь не отличались;
Даже папа – предводитель христиан –
Как обезьяна, был распутен и жесток,
И в этом очень многих превозмог.2