Марш-бросок

Сосновый лес, брезентовых палаток
Между стволами  ровные ряды,
Курсанты тихо спят и сон их сладок,
Всё ж не легки армейские труды.

Туман предутренний цепляет ветки,
К реке, сползая серой пеленой,
У огражденья, камуфляжной сетки,
Как приведенье бродит часовой.

Подъём чуть свет и враз прошла зевота,
Зари багрянец, осветил песок,
Мы  в полной боевой, у нас работа,
Пятнадцать километров марш – бросок.

Противогазы, сумки, автоматы,
Бронежилеты, виснут на плечах,
И малые сапёрные лопаты
Уныло отвисают на задах.

Все чувства сжаты, поскорей бы дело,
Мы мыслями на марш устремлены,
Эмоций нет. Скрываем их умело,
Но чуточку глаза напряжены.

Плечо, к плечу прижав, стоят ребята,
Строй проверяет взводный молодой
Под касками, похожи на маслята,
Растущие, под старою сосной.

Подходит ротный, выглядит он браво,
Наш капитан – суровый командир,
Командует, - Равняйсь, - потом,-  Направо, -
Приём исполнил, воинский ранжир.

Шеренги лиц, окинув взглядом строго,
Рукой, поправив усиков черту,
Он пошутил, - Побегаем немного,
Окрестностей посмотрим красоту.

Шутник наш ротный, только не до смеха
Курсантам, что в строю сейчас стоят,
Другая будет нынче им потеха
И лица неулыбчиво глядят.

Скрипучие распахнуты ворота,
Негромко ротный протянул, - Бегом…
Подался строй вперёд, качнулась рота,
Согнулись руки, как перед прыжком,

-Марш! - пронеслось над строем канонадой,
Рванули с места первые ряды,
Легко и лихо, чуть ли не с бравадой,
Как рысаки, что в поле без узды.

-Марш! – Марш! Как кнут. Вперёд пошла дружина,
С верхушек сосен, распугав ворон,
И рота растянулась, как пружина,
Таков закон движения колонн.

Бежим, пространство грудью рассекая,
Напополам, по просеке лесной,
А солнце, в касках бликами играя,
Как будто бы, смеётся надо мной.

Мелькают сосны, свешивая ветки,
Верхушки устремили в высоту,
А три берёзки, будто три соседки
Свою стыдливо, кажут красоту.

Не до красот, не до пастельных красок,
Смотри вперёд, дистанцию держи,
А впереди, ряды зелёных касок,
Да мокрые в пыли камуфляжи.

Пыль ест глаза, сбивается дыханье,
В песке всё глубже вязнут каблуки,
По лицам, растираем пот в молчанье,
Да дёргаем за лямки вещмешки.

Открытым ртом, глотаю воздух жадно,
Перебирая берцами  едва,
Отплёвываюсь я, дышу надсадно,
И плечи трёт и кругом голова.

Бегу да про себя ругаюсь матом,
Мне шлем стальной сползает на глаза,
А по щеке, мешаясь с грязным потом
От напряженья, катится слеза…

Уже недалеко до поворота,
А там шоссе, мы знаем наперёд
Устали мы, но всё бежит пехота,
Лишь автоматы, клацают вразброд.

Там, впереди асфальт, там будет легче,
Не будет пыли, прочь уйдёт песок,
- Вперёд, вперёд,- сжимаю зубы крепче,
И кровь стучит, пульсируя, в висок.

 Уходит вдаль, как речкой убегает,
Асфальтовой дороги полотно
Нам плечи беспощадно выжигает,
Светила в небе бледное пятно.

Фу -х-х, наконец, шоссе. Пружинят ноги,
Стучат горохом, прибавляя ход,
Колонна растянулась вдоль дороги,
А парни всё бегут за взводом взвод.

Перед глазами каблуки мелькают,
Как будто за собой меня маня,
И мерным стуком сухо отбивают
Тяжёлый ритм, подковами звеня.

Уже видна издалека деревня,
Околица и пышные сады,
А мы бежим, бежим друг другу ровня
И хочется колодезной воды.

Домов одноэтажных вереница,
Скамейки, палисады, ворота,
Сирень, дворы, на крышах черепица,
Деревня, пасторальные места.

А у домов, на лавочках девчата
В цветастых  платьях, куры, детвора,
Разинув рты, глядят на нас ребята,
И мужики и бабы у двора.

На загорелых, сплошь в морщинах лицах
Старух, наверно помнящих войну,
К служивым жалость, слёзы на ресницах,
По мужикам, что сгинули в плену.

Как по команде, подбираем ногу,
Вид делаем, что всё нам нипочём,
Впечатывая чётче шаг в дорогу,
Ряды сомкнув, бежим к плечу плечом.

А мальчуганам местным радость то-то,
Бегут к дороге, всех не перечесть,
Но, словно испугавшись от чего-то,
Вдруг замирают, отдавая честь.

Девчушка лет пяти с косичкой тонкой,
В цветастой кофте, в розовом платке
Нам машет издали своей ручонкой,
С платком, зажатым, в детском кулачке.

А я бегу, переставляя ноги,
Уже почти не вижу ничего,
Ни облаков, ни солнца, ни дороги,
Лишь сердца стук я слышу своего.

Сквозь раздраженье, тошноту, усталость
Пролазит малодушных мыслей ряд,
К себе приходит подленькая жалость,
Одетая в сочувствия наряд.

И говорит, - Зачем тебе мученья?
Зачем взвалил ты, непосильный груз,
Есть много мест хороших для ученья,
Возьми, к примеру, медицинский ВУЗ.

Ещё сочится, будто бы сквозь вату
И мучит мыслей чёрных череда,
- А не послать ли всё это мне к чёрту,
Закончить махом, раз и навсегда?

Себе скажу, - Не выдержишь проверки,
Куда идти, что делать, сам решай,
Но не забудь слова из поговорки,
- Назвался груздем, в короб полезай.

Бегут курсанты, хрип из глоток сотни,
Бьёт сердце в рёбра, будто бьёт набат,
Ты добеги, ты доползи, хоть сдохни,
Не вздумай только, повернуть назад!

Последний километр. Совсем немного,
Шагов осталось сделать, ну чуть- чуть,
Спускается дорога вниз полого,
Сто. Двадцать. Пять. И всё же пройден путь!

-Стой! – как спасенье или как награда,
Звучит команда, кончен марш- бросок,
Мы падаем, какая тут бравада,
Водицы нам бы маленький глоток.

Вокруг меня вповал лежат ребята,
Траву примяв, раскинув руки вширь,
Вся в белом медсестричка из санбата,
Ненужный предлагает нашатырь.

И я без сил, спиною прижимаю,
Обочины пожухлую траву
И сам пока ещё не понимаю,
Что всё что было, было наяву.

Пусть финиш был практически вслепую,
Пусть мыслей нет, пусть не осталось сил,
Я каждой клеточкой своей ликую,
Что смог, что добежал, что победил!

Кружится небо. Проплывая, тонут
В голубизне громады облака,
Измученные ноги тихо стонут,
Подрагивая мышцами слегка.

Шумит листва, витает гомон птичий,
Торчит меж пальцев тонкий стебелёк
И, кажется, что слышится девичий
Поющий песню, тонкий голосок.