Песнь о событьях. Шапутинка

Хотя давно свои сыграл пятнадцать
(о чём с друзьями толковал вчера),
но я не буду в «Мурке» запинаться,
покуда Смерть не сгонит со двора!

Прости, Семья! простим друг другу, Школа:
ты больше не представишься уму!
На клавишы казённого засола
нажму – и всё, как Дебюсси, пойму!

Я был попрежде пацаном реальным,
таскал бабло и больно морды бил,
и все меня любили, натурально,
когда такой я в школу заходил.

Учил уроки – всё стишки да сценки –
ведь я же в школе запросто бывал!
До недостойной женщины оценки
училкам опускаться не давал.

Я знал наверно, с кем слажал Онегин,
и что за бабу нехристь просвистал,
с чего тайком скакал он на телеге,
с чего в альбом виньетки малювал.

А кто [ломал] мне мозги, между прочим,
тот уходил, наукою светя.
Мы много можем, если много хочем –
а дальше хочем больше, и шутя!

Таким же обладали воспитаньем
мои друзья, Вован и Игорёк,
и нашим не был обделён вниманьем
у школы бедный Казбича ларёк.

Мирной казах, он пацанов приметил
и ярким, добрым глазом посмотрел.
Он был тогды, как светлый ангел, светел –
особенно когды ларёк горел.

Хоть мы казахский так вот не осилим
(а Игорёк и в русском не канал),
но всё же все от дыма прослезились,
когда казах меня благословлял!

Но прочь!.. оставим эту мизансцену,
хотя б затем, чтоб слов тех не забыть…
О, детство, детство!..  и с какого ж хрена
прекрасных лет обратно не словить?!

Ни по суду – ни под залог да ссуду:
меня умчало в пошлые края!..
Но я элегий петь, Друзья, не буду:
не на халяву сел за Ваш рояль!

А я уселся Вам напеть событья;
их напою легко и без труда;
и, будучи достойным человеком,
я подвывать не стану, Господа!

Пусть воет волк, как пресловутый Троцкий,
но обожают с детства пацаны
как бы гвоздём утыканные доцки –
мои стихи – нездешней крутизны!