Чёрная желчь

Скамейка, тротуар, бетон, вода набилась в выбоины, щели развела.
Шумит вокруг. Кипуч и неуёмен человек, однажды где-то разучился слушать.
Лес горы хвоя и песок, и вечное голодное стремленье заполнить пустоту, собой, стократно отражённым.

В воде повисли звёзды. И рваная строка, повисла без конца, на ниточке  над бездной,
Где, даже рухнув вниз, разбившись, ей не заполнить всё обилье форм, тех, что сулили прежде радость и тепло.

Дом, пряная листва, гроза и поле под дождём. Утренний свет запутался в бездонных кронах, повис туман над самою водой и тишина.
Предутренняя нега, ленца, которую в словах не повторить.

Все медленно сквозь пальцы утекает, как будто бы ослеп, остыл на полутон.
Осенний ветер холод посулил, медлительность и долгожданный стазис. Не знаю смог бы пережить двенадцать месяцев жары.

Так может к лучшему, скопились за чертой, за пазухой все зимы мира, и выжгли изнутри, чтоб не расползся склизкою зловонной массой?
Всё пусто. Всё стерильно. Дом – место, где я сплю. Асфальт – то по чему ступают ноги. Любовь – боязнь остаться одному. Безумие как способ самовыражения.

Я вижу звуки, вдруг сказал слепой,
Прервав минуту напряжённого молчанья.
Вода расширила, изгрызла, столетие гранитного покоя, заполнила доступное пространство.  Насмешкой мне, покой небесный воплотила без изъяна.