Просветы синей стыни в облаках...

Просветы синей стыни в облаках,
что ныне миксером свободы вечной пышно взбиты...

И имена убитых,
дабы жить на языках -
к зрачкам - оставленным зинданам -
дичками роз -
пра-правнучек красавиц соловья из Исфахана,
сквозь Магадана лёд - воинственным смирением привиты
и пробирает кожу
мемуарных проз
мороз -
искристостью окошек Божьих именитый
над пересудами бежавших от угроз...

Встаёт прорывами обнов
лазурно-рукопашных слова - прозрачное дрожание
ворованного воздуха глотков,
засов
срывая
с затаённых до поры бесстраший
воздушно-каменно растущих
снов
театра памяти - Кедрона влагой влажной
над временем
проспавших воскрешение
Распятием - всерегионностью вневременною страшным -
поныне шевелящихся в наземной толчее, благополучием мирским увенчанных
учеников -
на тайной
вечере
любого
вечера
с Его любовью,
отрёкшихся тайком
от участи стать шепотком -
губ в темноте за лакомством свободы - взбитой
сливками победы перистых над валом кучевых - светло летящих,
маршем
духа - светоносного приятием заранее воскресным умозрением
рывка испуганного сердца в воронку знаменитую
глобальным производством человеческого фарша,
всё ближе к декабрю
двадцать седьмому день всенощно льнущий
к январю
дня третьего - благодарю
ход кольцеванья волокнистый на корню
незасыпания
под кронами
неувяданий
Гефсимании
в стихах поэтов
кровных -
гибели попранием -
врастанием
при жизни
в дух отчизны,
магнитящей мои -
граблями сытых критик непричёсанные строчки -
к огню,
что пожирает неустанно,
привязанные к умираниям
текущим,
поставленные миром
жира
точки
над выростом поющих
вездесуще
лет вне Леты, чьи
зёрна -
набухали вечной жизнью в моей,
мне
Богом данной
для морей
не мора
подрасстрельной одиночке -
катапультою бросавшей сквозь зебристое рядно последней в арестантской жизни робы
к воздушной яме,
чьи сугробы
вне
гробов-горбов кошмаров снящихся в пустыне
мрачной, превращённых в балаганы
рыночные скиний
ныне -
для просветов
синих-синих
непорочной
стыни
вышних линий -
сладко тают в яви
знания
о Мандельштаме...

________________________________________

Осип Мандельштам:

 Исакий под фатой молочной белизны
 Стоит седою голубятней,
 И посох бередит седыя тишины
 И чин воздушный сердцу внятный.

 Столетних панихид блуждающий призрак,
 Широкий вынос плащаницы,
 И в ветхом неводе генисаретский мрак
 Великопостныя седмицы.

 Ветхозаветный дым на теплых алтарях
 И иерея возглас сирый,
 Смиренник царственный: снег чистый на плечах
 И одичалые порфиры.

 Соборы вечные Софии и Петра,
 Амбары воздуха и света,
 Зернохранилища вселенского добра
 И риги новаго завета.

 Не к вам влечется дух в годины тяжких бед,
 Сюда влачится по ступеням
 Широкопасмурным несчастья волчий след,
 Ему вовеки не изменим.

 Зане свободен раб, преодолевший страх,
 И сохранилось свыше меры
 В прохладных житницах, в глубоких закромах
 Зерно глубокой, полной веры.

 1921