Моему вождю

Бесцельных тропинок прошла я не мало за время,
Которое мне отмеряла, как видно, старуха-судьба.
Да, тяжело подчас мне было моё бремя,
И от него я стала чуть груба,
Чуть-чуть жестока, и чуть-чуть наглее,
Для слуха моего как музыка - стрельба.
Душа на много граммов стала тяжелее,
И для меня вторая мать теперь - борьба.
Я испытала множество напастей,
Когда покинула родную сторонУ.
Мне вслед смотрели рыцари династий,
Горели вены троп моих - запястий,
А я не верила крепчайшему звену.
А мне хотелось испытать себя на прочность,
Проверить, сколько стоит соли пуд за грамм?
И духи стен сулили мне бессрочность,
За много миль осталась непорочность,
И душу я доверила ветрам.
Мне сладок стон высот в моих объятьях,
И так терзает душу мне романтика дорОг,
И в сотню легче раз мне гвозди и распятья,
И я предпочитаю диалогу - монолог,
Для битвы я, иной раз, не ищу предлог,
А сразу принимаю все проклятья.
Но в итоге, пройдя миллионы заснеженных троп,
Побывав на вершине, спускавшись в глубины глубин,
Ощущая и жар, и блаженство, и хворь, и озноб,
Пригубив и вино, и отвар, и яд, и целебнй сироп,
Ты в конце понимаешь - ты так устаешь от чужбин!
Ведь твой дом - твоя крепость, куда ты зализывать раны
Приползешь, как подбитый и кем-то израненный волк.
Ты, излазав и горы, и льды, и барханы,
Пережив и затишье, и шторм, и бураны,
Все равно возвратишься в оставленный свой уголок.
Я, конечно, не мало всего повидала в дороге,
Но, скорее всего, я тогда побежала не тем путём.
И милее мне лживого злата в чужом чертоге
Ярых глаз твоих блеск в нашей с тобой берлоге,
И, наверное, место волчицы - рядом с её вождём.