Палач

Настал тот день, когда уже не можешь ощущать дыхание живого,
Когда в тебе уже нет больше ни души, ни боли, состраданья никакого,
Когда различий нет меж сердцем полным жизни и куском бесчувственного мяса,
Когда ты уважаешь только смерть, послушен ей и ждешь назначенного с нею часа.

Тебе безразличны жизни людей, тебя не волнует, если втоптали их в грязь,
Тебе уютнее быть всегда одному, тебя уважает даже отпетая мразь,
Тебе плевать, кто молится, каким богам, ты сам себе бог и судьбы живых в твоих руках.
Тебе все равно, чьи жизни кончаешь, но ты и последний, кто у них остается мозгах.

Ты высекаешь искры их холодной стали, превращая ее в десницу судьбы,
Ты вырезаешь узоры на безропотной плахе, свидетельницы кровавой жатвы.
Ты плетью упругой распишешь багровою краской тела обреченных, как яйца в пасху,
И только склонять над плотью безвольной, оденешь неспеша палача черную маску.

Начнется твоя кровавая месса, где будут соседствовать только боль и утрата,
И с легкостью ветра привычным движением ты распахнешь врата вечного Ада.
Хлынут потоком багровые реки, вовсе не прекратятся, не стихнут крики и стоны.
Память не сможет стереть это во веки, а боль не заглушат аж церквей перезвоны.

Ты делаешь свое дело утонченно со вкусом, перед тобою нет нерешенных задач.
Ты ненавистен и омерзителен всем живым, и с горечью, они произносят - «Палач».
Ты пытаешь и истязаешь так виртуозно, что не поможет даже искуснейший врач.
Ты превзошел всех и вся, это бесспорно, не даром ты носишь заклятое имя – «Палач».

Тебя не заботит, кто пал ниц пред тобою и безразличен тебе даже яростный плач.
Тебя лишь завидя, с трепетом немощным жёны, пряча детей, хрипло кричат - «Палач!».
В смерти твоей на камень могильный не прилетят и не сядут ни ворон, ни грач,
И на булыжнике мертвом высечено неистово будет лишь слово – «Палач».