Террор-клоп-бог

                (читается с произвольными ударениями)

Я люблю букашку, я люблю клопа,
я на них не езжу, не доношу в ЧК.

Но ЧК приходит, Партии жених,
обыск производит и находит их.

В кожаной тужурке, совести не зная,
следователь юркий ножки им ломает.

А его приспешники грохают копытами
и смердят, как грешники, суки недобитые!

Таракана давят, щелкают блоху.
Видеть эту злобу больше не могу!

Я хватаю что-то по виду тяжелое,
точку их поставлю злому произволу я!

Следователь юркий совести не знает:
он клопа, я вижу, с хрустом поедает,
благородный клоп же его благословляет.

И лишаясь жизни и лишаясь ног,
клоп кричит, съедаем: «Не убий, сынок!»

Я бросаю гирю, я бросаю штангу,
грушу я бросаю, я бросаю манго!
Пальцы – разжимаются, зубы – не кусаются!

Тут, исполнясь совести, палачи свалились:
слову благодатному да уши их раскрылись!
Они видят явственно, что душа их – девственна!

Мне они оставили с деньгами суму,
сами же отправились пострадать в тюрьму.
(В дверь же не ломились: штли по одному.)

До сих пор я плачу, а в ушах стоит
громкий, просветленный грохот их копыт!