Дневник

Дорогой дневник, привет. Раз видимся, значит, уже накипело.
Ты и советник, и призывник, и если надо, татуировками дашь исписать своё тело.
Тут у меня жара и ночь. Так хорошо, что нужна бы помощь.
Ты же знаешь, если я пью, то скотч. Дневник, если я пью, то сволочь.
Я тут подумал – смешнейшая из сатир – это мои попытки заняться танцами.
Тут у меня под окнами странный мир, недалеко, пара секунд гравитации.
Тут все меняется, будто вокруг ломбард. Улыбка сползает, не успеваю подтягивать.
Тут безразличие – это такой стандарт, морфий, чтоб лишний раз не вздрагивать.
Знаешь, Дневник, я тут нашёл одну, из тех, с кем хотелось бы встретить старость.
Взгляд рядом с ней, будто чего-то жду. Какую-то самую малость…
Мы бы с ней были ужасной парой: я бы молчал, она бы плела дипломы.
Это как чувство, когда ты на старой лодке, чуть виден причал, так породному, но так далеко от дома.

Здравствуй, Дневник! Двадцать второе мая. Снова тебя забираю с полки.
В общем-то, я опять бросаю. Всё слишком упорно и слишком долго.
Я не здоров, у меня симптомы: и головная мысль, и сплошная совесть из-под ногтей
Каждое утро, как после комы, какая ночь, будто перед ней.
Собственной резвостью децибел я заглушаю весь звук снаружи.
Вот же забавно, всегда хотел, то от чего мне странней и хуже.
Резкий рывок, как бросать курить,  как ускорение перед лентой,
Сдёрнутый пластырь не так болит, как разрыв, перевязанный чем-то.

Снова привет, Дневник. Тебя завести проще, чем завести машину, ключи имея,
Поинтереснее, чем интриги плести, в общем, совсем неплохая была идея.
Знаешь этот момент при прощании, когда руки скользят друг по другу до самых пальцев.
Со стороны это выглядит, как обещанье. Но я уже обещал себе не поддаваться.
В каждом движении знак, в каждой фразе повод – сам себя обнадёживает ум не здравый.
То что хочу увидеть, то взгляд и ловит, плюс обрамляет это очков оправа.
Знаешь, Дневник, мне нужно что-то ещё, чему я смогу молиться и поклоняться,
Что-то, к чему для других будет вход воспрещён, что-то, о чем смогу сорок три абзаца.
Ты тоже ведь не без причин возник. Видно, твои страницы для слов подходящих пристани.
Среди этой всей возни, ты не просто Дневник, тебя заполняю ей и всё пристальней
Наблюдаю и приближаю миг, чтоб ты стал ей.

Дневник, я устал, растерял всю стать я, уткнулся в себя, как кончик карандаша в лоб.
И, похоже, мне нету милей занятья, чем превращать тебя в книгу жалоб.
Можешь меня поздравить, кстати, уже третий день совсем не пишу ей.
Если повезёт, перешагну пару стадий успокоения того, что бушует.
Молчание – не большая цена за надежду. Важных слов мало, кидаться не станешь ими.
И слова зависают где-то между кончиками пальцев и клавишами.

Дневник, всякий звук - скрежет. Им мысли встревожены, искажены.
И единственное не режет слух пенье царственной тишины.
Мне завтра к восьми, протирать колени. Увижу людей – они раздают проспекты
По несколько в руки в угоду лени. Я возьму, посмотрю, а во всех Ты.
Но меня не охватит ни страх, ни ужас, ни радость, скорее только
 почувствую собственную ненужность. Тебе знакомом пылиться на полке.
Тебе знакомо не быть открытым, чтоб не касались тебя два года,
Быть незаметным, сливаться с бытом, узник тонкого переплёта.
В моих мечтах стать немного проще, переборщу – стану просто камнем.
И добрых снов и спокойной ночи, Дневник, хоть ты пожелай мне.

Дневник, почему в груди всё тесней с каждой ступенькой по винтовой лестнице?
Дневник, я дико скучаю по ней уже двадцать девять дней только в этом месяце.
И не пойму, зачем мне нужна та, которая вечно не спит ночами,
Которая будто аурой окружена моим стеснением и молчаньем.
Та, в чьих желаниях танцевать на площади и смотреть на цветок под срезом,
 Которая будет всегда пропадать в двадцать два ноль пять автобусным рейсом.

Дневник, отдаляться – это последний шаг перед тем, как снова упасть на колени,
Чтобы оставить после себя хоть знак, хоть намёк неиспорченных впечатлений.
Мы перестанем видеться с ней столь же скоро, как скоро расплавится сотня свеч,
И я не смогу подстроить больше ни одну из наших случайных встреч.
Мысли об этом жгутся, как йод, можно разбиться, какую они развивают скорость.
Ночью под пледом уснуть не даёт чувство, что скоро мы будем порознь.
Шагну к ней, узнаю, что же такое полёт, ведь между нами пропасть.
Каплю времени у неё украв, ощущаю, будто живым отхожу от плахи,
Выдыхаю и поправляю рукав помятой объятьем рубахи.
Я отхожу от неё кривой, как провод, походкой бражной, прилив крови в головную часть
Спиной сутулой к стене ли к стулу, не важно, облокотиться, только бы не упасть.

Знаешь, у меня остались вопросы, от них ожоги, как от веществ ядовитых.
Мне нужен метод, какой-то способ узнать ответы или забыть их.
Из областей с повышенным давлением дует ветер,
Это полосы с односторонним движением, однонаправленный вектор.
Выходит, мне это всё нужнее, от того и смотрю нежнее.
Знаешь, цель может быть простой – не в двух метрах, не изнутри,
А запомнить её такой, какой видишь уже ушедшим из-за двери,
Когда тебе не сказали «постой», и ты уходишь совсем пустой.
Знаешь, даже не надо сдачи, просто дай, что покрепче,
Заглушить неудачи, то есть те наши встречи,
Где слова что-то значат, только нам не сберечь их.
Это старые скетчи, плёнка склеена скотчем.