западный поздний диван. малый свод

***
я рванул балконную фрамугу
и нагретым лезвием дорог
комнату разрезал ветер юга,
и машины голос в вазу лег.

так во лжи случайных впечатлений,
точкой на осях координат
я висел, выуживая зреньем
вечный шум, рачительный распад.

подсказать могла бы: “... в водах Иордана...”
рыбиной плеснуло солнце по ковру,
я в сетях теней, повсюду званный
никуда, но все же я живу.

подожди, ты мне сказать хотела...
впрочем, впрочем, все слова, слова...
гнетом тянет не ко дну, а к телу
прошлому, где запах и молва.

небо пахло спелым абрикосом,
сок лучей присох бы к нёбу - не глотай!
разве узкие задумчивые грозы
прошлой ночью были невзначай?

грозы, осы, повторять и злиться,
злиться, слиться, впрочем, всё равно...
вкус рассерженной, но сдержанной корицы,
булочной раскрытое окно.

или пуст мой день, тот коробочек
спичечный, на нем моя рука...
не чернила, не слова, а почерк
неразборчивый, с наклоном в никуда.

и писать, писать, что торговать одежды,
лгать долговечным голосом, впритык
Адаму, трогавшему прежде
неназванный, негнущейся язык.