695
Звучит надрывно печальная флейта,
бедою не в глаз. а в бровь.
Голос неистово молится чей-то,
стынет по венам кровь.
Шёпот осенних шагов листопада,
да синего неба гладь...
Шумит акварель эхом старого сада-
шестьсот
девяносто
пять...
Насильно обломанных нелюдем судеб,
лишившихся шанса восстать.
Чудовищно сгинули все эти люди-
шестьсот
девяносто
пять...
Недолюбивших, недоигравших,
дороги лишившихся вспять.
Друг-другу чего-то недосказавших
шестьсот
девяносто
пять...
Кровавою кистью на синем мольберте,
Закату пришлось их встречать.
Покорно шагали за собственной смертью
шестьсот
девяносто
пять...
И плакало небо и выл жутко ветер,
он помнит еврейскую мать,
С надеждой молившую,чтоб жили дети,
за что их невинных карать?!
Нацисту свои даром жизни отдавши,
чем так дорожили в семье,
Спят дети с матерью, крепко обнявшись,
На нашей арзгирской земле.
Стоит обелиск лишь теперь на кургане,
как горя седая прядь.
Покоятся здесь и уже не восстанут
шестьсот
девяносто
пять...
Звучит надрываясь печальная флейта,
бедою не в глаз. а в бровь.
Голос неистово молится чей-то,
стынет по венам кровь.
Шёпот осенних шагов листопада,
да синего неба гладь...
Шумит акварель эхом старого сада-
шестьсот
девяносто
пять...
Свидетельство о публикации №112103106185