Четыре порока

Повоенные дети взрослели до срока.
Нам, четвёрке друзей, - то ли век был суров,
То ль по генам,- достались четыре порока:
Самогон да махорка, гармонь да любовь.

Удалые пороков в себе не держали,
Не ловили жар-птиц, а держали гусей,
Колосили хлеба, и деревья сажали,
И число умножали счастливых семей.

Мчалась конница дней, неотвратных, жестоких,
По пустыне судЕб между свадеб и тризн,
Старость нищими сделала нас, лишь пороки
Почему-то оставила как атавизм.

Нас до нынешних дней не простила деревня
За ошибки младых, безалаберных лет...
Те, кто пил и курил, ради роста растений
И цветов полевых растворились в земле.

Гармонист, примостясь на бордюре разбитом,
То щекочет басы, то с ладами дурит -
Его пальцы порок покорёжил артритом
И гармонь то поёт, то смеётся навзрыд.

Как и он, попрошайкою чудных мгновений
Я пороку служу, окунаясь в туман,
Где распахнуты настежь сердца и колени,
И в любую обитель я вхож и желанн.

Я бросал на алтарь в бесшабашное время
Всё, что дали наследство, работа и рок...
Жгло бока добела раскалённое стремя
В ходе скачек ночных, ублажавших порок.

Кто желанья уймёт, ну, хотя бы остудит?
Ведь пороку служить - воду в ступе толочь...
Только мелочи звон в побиральной посуде -
Телефонных звонков, за которыми ночь.