Монах и медиамагнат

Один магнат с телеканала,
Канал кого-то там скандалом,
Канал, канал и доканал,
Сливал, взывал, блистал, устал,
Очередную жертву взял,
Наметил план, всё посчитал,
И закопал, и накопал,
И рейтинги растут навалом,
Разоблаченья, криминалы,
Раскрыты тайные сигналы,
Что Карп увёл, у Карла Клару,
Потом украл у ней гитару,
Потом толкнул её с наваром,
И на Канары, на Канары.

Тут на глаза монах попал,
«Вот это братцы он попал!», -
Магнат в истоме бормотал, -
«Какой скандал, какой скандал!»
И закопал, и накрапал,
Что тот монах, когда то спал,
Ел, пил, дышал, сморкал, икал,
И пальцами магнат махал,
Мол, с этим вот пройдёт накал,
Я за тебя возьмусь нахал,
Ух, ненавистный клерикал.

Тут это кто-то услыхал,
Монаху тайно передал,
«Беги, беги» - ему кричал,
Ужасно головой качал,
Монах тихонечко привстал,
Потом тихонечко сказал,
«Я в депутаты подавал?
Я бизнес что ли начинал?
Какую должность занимал?
На лаврах может почивал?
Возможен ли такой финал,
Чтоб кто лежал, тот взял упал?
Давно уж нам в такой завал,
Никто рекламы не давал.

Что до меня», - он продолжал, -
«Об этом я давно мечтал,
Чтобы врагом мне каждый стал,
Чтоб поносил и проклинал,
И отвернулся и отстал,
И не мешал, не приставал,
Себя чтоб Богу предавал,
Ему молитвы отсылал,
Душе магната помогал,
Ведь он таким не сразу стал,
Ребёнком был и маму звал,
С любимой девушкой гулял,
Потом её он потерял,
И много-много лет страдал,
И церковь даже посещал,
Но от неё потом отпал,
И на неё потом напал,
И очень злым, жестоким стал,
Родителей всё упрекал,
Друзей своих он предавал,
А многих даже растоптал,
Людей позорил, унижал,
Кричал на них, пугал, визжал,
О ней он долго тосковал,
И тем всё злее нападал,
Потом забыл свой идеал,
Лишь душу злобою питал».

Заплакал кто предупреждал,
Монаха он поцеловал,
«А я его ведь осуждал,
Чуть было сам таким не стал,
Мне Бог невесту подарил,
А я не поблагодарил,
А если б я бы не любил,
Не знаю, что бы натворил,
Ещё быть может хуже был,
Душа была б черней чернил,
Но он нам враг и в эту пору,
Всех бьёт жестоко без разбору,
Как одолеть нам эти горы?»,

«Любовью разрушают ссоры,
На Бога обрати все взоры,
Он всё устроит, только верь,
Покажет коридор и дверь,
Чтоб не сожрал нас этот зверь,
Чтоб избежать больших потерь,
Так что ты братец не боись,
Что надо делай и молись».

***
Час откровения настал,
Задребезжал вовсю канал,
Что наш монах - бродяга, вор,
Ему позор, позор, позор!
И хватит это нам терпеть!
Взять и с лица земли стереть!
Они ведут нас до беды,
Вон видишь, в кране нет воды,
В лесу корявые дубы,
Там не растут давно грибы,
На клумбе свежие следы,
Оборванные все цветы,
Обклеенные все столбы,
Простора нету для ходьбы,
В подъезде лампы не горят,
Соседи за стеной гремят,
Дыра на купленных штанах,
Да виноват во всём монах!

Ток шоу, рейтинги звенят,
Монаха громко матерят,
Собрали стадо жеребят,
Кефирных молодых ребят,
Которые во всю клеймят,
И о свободе истерят,
Скрывая, что пятьсот рублей,
Напел какой-то соловей,
Воспел задор пустых идей,
Мол, все для избранных людей,
Все остальные хомячки,
Пусть берегут свои очки,
Поправят брюки пиджачки,
И под сачки, и на крючки.

Довольно шума уж тошнит,
Монах на утреню спешит,
Постреливает радикулит,
Порез немножечко гноит,
Не замечает он обид,
Тому простит, с тем помолчит,
Кого-то словом подбодрит,
Или грешить разубедит,
Об этом даже он не знал,
Что бурями гремит скандал,
Что уж идут во всю бои,
Свихнулись даже воробьи,
Горят на площадях огни,
Ужель потопят всех в крови?

Когда ж про то монах узнал,
Он долго-долго горевал,
Три дня молитвами взывал,
И обращенье записал,
Залил в ютьюб, где рассказал,
Что всю вину свою признал, -
«Из крана, правда, воду пил,
И ветки у дубов пилил,
В лесу ходил я по грибы,
И клеил к флаерам столбы,
В подъезде свет закоротил,
Хотел включить, а он вспылил,
Меня чуть было не убил,
Я выбежал на тёмный двор,
Тут бац, плечом меня в забор,
Слетел на клумбу, там упал,
Цветы немного поломал,
Как раз соседи мимо шли,
Ругались громко, как могли,
За шкирку взял меня амбал,
Сам спотыкнулся и упал,
И новые штаны порвал,
Я только чудом убежал,
Теперь рука моя болит,
Вот здесь немножечко гноит,
Во всём я люди виноват,
Идти достоин только в ад,
Звоните обо мне в набат,
Но только не на брата брат,
И со слезами говорит,
Быть может, кто меня простит?

И через пару тройку дней,
Почти затих накал страстей,
Как трудно на себя пинять,
Зачем своё нутро менять,
Себя не будем укорять,
Магната будем обвинять,
И понесло и повелось,
И правдолюбов развелось,
Выплёскивала серой злость,
Всё громыхало и рвалось,
Магнат в ЛондОн на дно уплыл,
Снял краткий спич, в ютьюб залил, -
«Любовь, улыбка и восторг!»,
Читаем это между строк, -
«Да вы ребята дураки,
Побольше бейте кулаки,
Чем больше будет синяков,
Тем больше будет босяков,
Их денежки пойдут ко мне,
А вы купайтесь все в …
Я по Парижам колесю,
Натюр ля ля, натюр лю сю».

***
Прошёл уж год, прошёл другой,
Уходят оба на покой,
Стоит магнат, стоит монах,
Один в штанах, другой в штанах,
Узнал магнат, - «Программа суд?
Какой-то странный пересуд,
Сценарий я не утверждал», -
По кругу всех он убеждал, -
«Не тот декор, не тот состав»,
Тут вынул «прокурор» устав,
И пасть слюною стала течь,
Сплевавши пламенную речь, -

«Зачем нам это обсуждать,
Доказывать и обвинять,
Нам нужен лишь один скандал,
Такой чтоб раскалил металл,
Но чтоб его нам разогреть,
Мы будем новости смотреть,
От каждой мы возьмём огонь,
Мехов воздушных, серы вонь,
И будем класть их под металл,
И будем все смотреть скандал»,
«Какой скандал, какой металл?
Про что не понял говоришь?»,
«Про тот металл, на чём стоишь»,
«А где ты серу будешь брать?»,
«Везде где можно отыскать,
Из уст, из действий, из сердец,
Кого ты соблазнял, подлец,
На страсти, смертные грехи,
На «Боже мой», и на «хи-хи»,
На гнев, печаль и осужденье,
Унынье, блуд и заблужденье,
На злость, на похоть, на тщеславье,
На безнадёжность и бесправье,
На сребролюбие, гордыню,
На поругание святыни,
На ложь, на лесть, на преступленье,
Цинизм, хулу и нетерпенье,
Ты знаешь, сколько серы той,
Я наберу сейчас», - «Постой!
Ужели я тому отец,
Что тот мертвец, а тот гордец,
Иль пьяница, хамло, злодей,
Обманщик и прелюбодей?»
«Отречься хочешь от гвоздей,
Своих горячих новостей?
Поставил ты их на канал,
И раздувал такой скандал»,
«Так каждый что хотел то внял»,
«Я ж говорю, ты соблазнял.
А сколько в будущем людей,
Загубится с твоих идей?
Ну, хватит о соблазне спор,
Другой скажу тебе укор,
Углей тебе уже нагрел,
Лишь тот кто только посмотрел,
Теперь о чём быть может речь,
Когда готова твоя печь.
…
Ах, да забыл, монах же здесь»,

Тут с «прокурора» спала спесь,
Весь задрожал, кричит, ревёт,
«Его же взгляд меня убьёт!»,
Монах хотел ему сказать,
Но «прокурор» кричит, - «Молчать!
Язык твой режет словно бритва,
На нём стоит печать молитвы»,
Из пасти визг стал изрыгать,
Тот визг всем уши начал рвать,
Монах спокоен, будто спит,
Стоит задумчиво грустит,
Он кротко был и кротко жил,
Минутой каждой дорожил,
По мере сил своих служил,
Ни с кем не ссорился, дружил,
Не слушал он дурных речей,
И взор берёг своих очей,
Себя он Богу посвятил,
Врагам обиды все простил,
За этот жизни образец,
Бог даровал ему венец,
И ждёт его в Своих просторах,
Когда суду придёт конец...

Там лает «прокурор» с цепи, -
«Не думай, не сиди, не спи,
Ух, ненавистный клерикал,
Что жил, ел, пил, дышал, икал».

***
Открылись праведнику двери,
Красивый, сильный, золотой,
На вечный он идёт постой,
Магнат кричит, - «Монах, постой!
Душой своею не скупись,
Прости меня и заступись»,

Но после красоты небес,
Не мог монах свой взгляд отвесть,
Не поворачиваясь, грозно,
Сказал, - «Раскаиваться поздно!
Срок дел земных твоих прошёл,
Теперь расплаты срок пришёл,
Но милость Божья велика,
Любовь Его к нам высока,
Тебе надежду дарит Он, -
Кто за тебя свершит поклон,
Перед иконами, крестом,
И ниц падёт перед Христом,
Пред Божьей Матерью, святыми,
Слезами оросит святыни,
За душу грешную твою,
Помолится как за свою,
За время, что идут мытарства,
То внидешь в Троицино Царство».
И отошёл спокойно к Богу,
Ну а магнат застыл в тревоге.

***
И чем закончилось то действо,
Пути Господни неизвестны,
Но промелькнул один нюанс,
Он вышел даже в резонанс,
Мол бизнесмен один богатый,
На бошку стал чудоковатый,
Больным убогим помогает,
Отчаившихся утешает,
Всё ходит, бродит, колобродит,
Дела какие-то заводит,
По психбольницам, детдомам,
По инвалидам, старикам,
Сорит деньгами, ходит в церкву,
С себя на гроб снимает мерку,
Вокруг кричат в недоуменье,
Кто с завистью, кто с озлобленьем, -
«Им нечем заинтересовать мозги,
Жируют гады от тоски».

В ответ богач свой гроб как в сказке,
Набил деньгами под завязку, -
«Как мне туда себя впереть,
Когда придётся умереть?
Гробов еще заполню вон,
Без предприятий – миллион!»
И что с собою заберу,
На тот свет я, когда помру?»,

«Ну а жене, а детям, внукам,
Дать по любви и по заслугам?»

«Любовь деньгами не измеришь,
И принцип жизни не изменишь,
Чего достичь, к чему стремиться,
В истоме биться или спиться,
Когда всё есть, живот пресыщен,
Когда вокруг соблазнов тыщи,
До них тебе рукой подать,
С дивана можно не вставать,
Какой отец детей отправит,
По лезвию ножа гулять?»

В ответ кричат, - «Да что стряслось,
Когда ж всё это началось?»,
Его коллеги им видней,
Сказали, - «Целых сорок дней,
Молился в церкви прямо сразу,
Как по какому-то приказу,
С того дня как монах почил,
Чем всех нас очень огорчил,
Ему бы бизнес делать свой,
А он увлёкся ерундой»,

Но не смотрел тот бизнесмен,
На хрипы горл и вздутье вен,
Ведь для него стал это тлен,
Он в церкви не вставал с колен,
И падал ниц перед Христом,
И осенял себя крестом,
И Богородицу хвалил,
И Богородицу молил,
Святых иконы лобызал,
Весь страждал и душой терзал,

Чтобы земля кому-то стала пухом,
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

***
А кто же бизнесмен тот был,
И кто его благословил?
На столь усердную молитву,
И на невидимую битву.

Прям сразу, как монах почил,
Он наставленье получил,
Когда в глубоком сне увидел,
В раю какую-то обитель,
Хотел туда в неё войти,
И там кого-нибудь найти,
Но из-за двери услыхал, -
«Ты что с ума сошёл нахал,
Вчера на вашем юбилее,
Один другого был белее,
Хотя на том корпоративе,
Потом всё в свинство превратили,
А к нам на праздник ты явился,
В грязи весь, хоть бы извинился,
Здесь чисто - свиньям места нет,
Иди отсюда, всё, привет.

И вдруг включилась темнота,
И навалилась пустота,
Он оказался на помойке,
На ржавой мерзкой грязной койке,
Увидел зеркало поодаль,
И ужаснулся – «Что за падаль!»,
Гниющий глянцем, черви суть,
Смердяще вонью льётся муть,
Ужели это я и есть?
И как же оказался здесь?
Ведь я с любовницей моделью,
Сейчас в пентхаусе в постели,
И кто это за дрянь старуха,
Которую облюбовали мухи?

И тут монах его окликнул,
От страха бизнесмен аж вскрикнул, -
«Монах, привет, что приключилось,
И почему всё изменилось?»,
«Да показать хотелось мне,
В каком живёшь ты брат дерьме,
Предупредить тебя хочу,
Не говорю тебе, кричу,
Беги, беги друг мой любезный,
От этой жизни бесполезной,
В ней нет плодов любви, добра,
Одуматься тебе пора,
Вон у дверей брильянт лежит,
Хватай, иначе убежит,
Душа твоя заражена,
Ведь это же твоя жена,
А вон стоят твои друзья,
Страшнее выдумать нельзя,
К тебе в них зависть, лизоблюдство, 
Куда не кинь одно паскудство,
На оды каждый был горазд,
Споткнёшься - пальца не подаст,
Зачем же жить тебе во лжи,
Бежим скорей, мой друг, бежим».

«Куда бежать? Я замурован,
Вдобавок в кандалы закован,
Внутри повсюду пустота,
Ну а за нею темнота,
Тоннелей нет, ходы зарыты,
Мосты сгорели, всё забыто,
Жена давно неинтересна,
То тесто не моё уж тесто,
Мне баб хватает, спору нет,
А вот любови нет как нет,
Уж только ропот и унынье,
Я хмур, злопамятен отныне.
Что церковь мне - сплошной мираж,
Позёрство, лицедейство, блажь,
Что поп откроет с бытия,
Того чего не знаю я?
Куда приплыл, туда приплыл,
Бог про меня давно забыл».

«Бери своё дрянное тельце,
Есть к тебе маленькое дельце»,
И полетели они в бездну,
Которая огонь отверзла,
Там вой стоит и страшный скрежет,
Невыносимо уши режет,
А в центре - огненное кресло,
«Глянь, это твоё место,
Тебе уже несут расписку,
Машина едет, близко-близко,
В ней изготовились враги,
Так что беги мой друг, беги,

Но знай, молиться тебе надо,
Про душу бедного магната,
Все эти полных сорок суток,
До исступления рассудка,
Постись, крепись, не унывай,
Пред Богом сердце открывай,
Коль не исполнишь это брат,
Заплатишь цену во стократ,
Как прямо здесь, так и за гробом,
С цены, что должен был магнат,

Ну всё, пора, я ухожу,
А то уж киллеры гляжу,
Достали каждый по ножу,
Беги, немного их я задержу»,
И сжав монах кулак свой резко,
Нанёс удар с огромным треском,
Бедняга бизнесмен качнулся,
И сразу в тот же миг очнулся,
Как выскочит он из кровати,
Стал бегать, изрыгать проклятья,
На свою жизнь, на весь свой быт,
Что всё позор, и срам, и стыд!
Кричит испуганно модель, -
«Не надо было пить коктейль,
Под вечер ползал на корячках,
Допился, белая горячка».

«Уйди старуха» - он кричал,
Ногами по двери стучал,
Дверь поддалась, открылась туго,
Глядь, а за ней стоит супруга,
И взвыл, - «Ребята! Нам хана!
За всех нас взялся сатана!»,
Его трясло, он весь дрожал,
В чём был он, в том и убежал,
Как выскочит на перекрёсток,
Водитель спохватился поздно,
Руль в бок по тормозам и в лоб,
Машина угодила в столб,
Теперь лежат в СИЗО в больнице,
Несостоявшиеся убийцы,

А бизнесмен не спал всю ночь,
Свой страх не мог он превозмочь,
Хоть было плохо, тошно, мутно,
Примчался в церковь рано утром,
На паперть встал весь на измене,
Подъехал дьякон в порш кайене,
Вон батюшка спешит на бентли,
Чтоб в храме отслужить обедню,
Чуть подошли они к порогу,
Кидается к ним бизнесмен под ноги,
«Отцы святые, не гоните!
Я погибаю! Помогите!
Не знаю, братцы, как мне быть,
Мне душу надо отмолить,
Мы с ней закованы цепями,
Грехом, пороком и страстями,
Исправьте же во мне причину,
Не то я провалюсь в пучину».

«Какие ж мы тебе святые,
Убогие мы и пустые.
Что я убог»,- «Что я убог»,
«И как ещё нас терпит Бог?!
Вон наши глянь автомобили,
Что завидно? Да, мы такие,
У нас грехов большая книжка,
Прочти и убежишь в припрыжку,
Руки нам даже не подашь,
Дай волю, нас огню предашь,
Хоть кто за нас бы помолился,
Добром, заботой поделился.
И чем же можем мы помочь?
Не приставай, сбирайся прочь!»

С колен упрямо не вставая,
Из рук полы не выпуская, -
«Зачем меня вы искушаете,
На осуждение толкаете,
Больной я весь, гнилой проказой,
Исходит от меня зараза,
Толкни меня я упаду,
И жалости в том не найду,
Меня осудят заплюют,
Затопчут или засмеют,
Не к вам пришёл сюда, а к Богу,
От вас хотел я взять подмогу,
Со мною вместе чтоб молили,
ИсповедАли, причастили,
Что ваши мне в глазу соринки,
Когда в моих торчат дубинки,
Их там имеется пригорок,
Объёмом в кубометров сорок,
Раз до сего дня вы дожили,
И в сан вас рукоположили,
То Божья милость есть на вас,
Вы, значит, здесь нужны, сейчас,
Пусть для меня воскреснут вновь,
Надежда, вера и любовь».

И Обняли его, подняли, -
«Прости нас, мы же выясняли,
Сильна насколько твоя вера,
Сердечный крик был иль химера»,
И утешали, как могли,
И слёзы с глаз его текли,
И к аналою подошли,
И по грехам его прошли.

Как нам известно, в таком ритме,
Провёл он сорок дней в молитве,
Исполнил бизнесмен свой долг.

***
Внял ли молитве его Бог?
Нам знать, пока что, не дано,
А бизнесмен уж заодно,
С женою в церкви повенчался,
А после с чудом повстречался,
Задумчиво он брёл со службы,
Когда внезапно вместе дружно,
Как раздались колокола,
Как засверкали купола,
И в воздухе витала радость,
И отошла от сердца тягость,
И лёгкой поступью прямой,
Помчался он к жене домой.

***
Как вам такие завороты?
Закончил я свою работу,
Уставший доковылял до дому,
Вошёл в привычную истому,
Рутины бытия жилец,
На том истории конец.

P.S.
Опять включаю я канал,
Очередной смотрю скандал.