Архангельск. Март, равноденствие

Весны здесь нет, лишь сдобренная солнцем
Немного залежалая зима,
Что неспеша сползает к патагонцам.
Смущаясь, в неподдержаном порыве
Приходит равноденствие и тьма,
Поколебавшись, затухает в перспективе.

Из сизой мути вывалился снег –
Усталый кролик из помятой шляпы,
Взаправду тает, не поднявши век,
Мешая воду с солью белой лапой.

И ветер в беспредельном феврале
В холодном каменном котле
Смешал в одно – муссоны и пассаты,
Накатывает с северо-востока
Ордой стальною варварски жестоко
И с запада – тепло и гниловато,

Пуская сок. Суровые сугробы,
Отставники-сенаторы зимы
Являют  содержимое утробы
На мокром месте. Мрачно. Мы,
Сливаясь с собственною тенью,
Имеем склонность к раздвоенью.

Всем переходам свойственна двоякость,
Грязь и кристальная вода… Да. Пить,
Не просыхая, в этакую слякоть
Звучит, как «в стельку». «Надо жить»
Напоминает «Надо же!». Крепитесь,
Скоро лето, северяне, витязь

В шкуре скомороха возьмет гитару.

Освященье Солнцем пройдет за пасхой,

К весне не добавляя, впрочем, жару,
Разбавленной ее рисуя краской.