Люди-сорняки

                «Городской затворник,
                крепким чёрным кофе
                подхлёстывающий упавшие нервы
                и воображение,
                ты не знаешь самого могучего наркотика,
                заключающегося в непритворной нужде
                и крепком здоровье».
 
                Борис Пастернак «Доктор Живаго»


Я из тех людей, кто считает, что законы Природы…точнее Вселенной необходимо познавать не из умных книжек, а наблюдая за окружающими явлениями, а для этого  требуется контактировать с этими явлениями. Так, в процессе освоения искусства садовничества и огородничества, моё внимание привлекли сорняки. Казалось бы, что в них такого? Ан, нет! У сорняков есть чему поучиться и людям!
Каждый человек, хоть мало-мальски имеющий представление о том, как каких трудов стоит вырастить отборные овощи и фрукты понимает, что это требует кропотливого ухода и специальных условий: полив, рыхление, удобрение, температура, затенение, борьба с вредителями (паразитами), обрезка и, конечно, борьба с сорняками!  Но давайте же пристально приглядимся к этим с таким трудом искореняемым растениям, к этим нежелательным самонасаждениям. С каким упорством и жизнестойкостью они отвоёвывают своё пространство! Ведь этим только можно восхититься! И засуха им ни по чём, и палящее солнце, и на плохой почве растут, и никаких удобрений не нужно, а уж если повезло и прошёл дождичек…так вообще мотыга едва поспевает за их плодовитым ростом! А попробуйте не полить огурчики, эдак, пару недель, что будет? Правильно, НИ-ЧЕ-ГО! То есть никаких огурцов после этого не будет.
С огурцами-то понятно – культурное растение, а от сорняков толка нет. Но я привела сорняк как яркий пример жизнеспособности, а не с целью доказать их пользу ; И совершенно тождественную картину мы видим на примере приспосабливаемости людей, живущих в суровых условиях (или искусственно их создающих). И так, нам известно, что закаливание, лечебное голодание, физический труд, и прочий дефицит комфортных условий существования или сильное ограничение этого комфорта способно укрепить здоровье, улучшить выносливость, сопротивляемость организма к болезням и инфекциям, т.е. улучшить приспосабливаемость организма к разным условиям среды обитания и, следовательно, выживаемость. Отражение подобных примеров можно найти в бедных сельских семьях, где едят скромную пищу, дети плохо одеты зимой, много времени проводят на улице круглогодично. В сельской местности такие примеры не редкость, тогда как в городе картина может быть и диаметрально противоположной из-за особенности городского питания (в магазинах сейчас полно дешёвых, но очень низкокачественных продуктов) и не в каждом городе (или части города) есть места для активного досуга. Почему я рассматриваю этот вопрос только на детях? Да потому что они не научились ещё пить и курить! На их примере можно делать более чистые выводы.
Так почему же не каждый культурный человек, обладая сознанием, способностью к саморазвитию и «самовыращиванию» стремится создать для себя «сорняковые» условия, чтобы закалить своё тело и волю? Ведь тогда человек бы имел два самых важных качества вида: культурно-духовное развитие и высокую жизнеспособность! Но, как это ни парадоксально, весь мир буквально помешен на губительном комфорте! Матрасик помягче, подушечку повыше, кусочек пожирней и послаще, кондиционер летом, обогреватели зимой, избегание физ.нагрузок. Эти тепличные условия жизни лишают организм контакта со стрессовой средой, резко снижают собственные силы организма на сопротивляемость всем невзгодам. А дальше: лекарства, иммуномодулирующие препараты, которые снижают эти способности ещё больше! Мы лишаем себя шанса на самоисцеление! Наш организм сильный, умный, активный – ему только нужно дать шанс проявить свои силы и, крайне важно, эти силы укреплять и развивать, а не смотреть в рот фармацевтике. Более того, телесная изнеженность в роскоши и комфорте разлагает не только тело, но и развращает душу. Это же можно видеть на примере сильно опекаемых детей, которые в жизни очень плохо приспосабливаются и отличаются большой ленивостью и несамостоятельностью из-за того, что родители не давали эту самостоятельность проявлять в детстве.
Конечно же, наши наблюдательные великие классики неоднократно воспроизводили и высмеивали подобные образы и явления. Но с невероятной силой художественной мысли лучше всех, на мой взгляд, с этой задачей справился Иван Гончаров, нарисовав поразительной глубины  собирательный образ Ильи Обломова:

«Захочет ли чего-нибудь Илья Ильич, ему стоит только мигнуть — уж трое-четверо слуг кидаются исполнять его желание; уронит ли он что-нибудь, достать ли ему нужно вещь, да не достанет, принести ли что, сбегать ли за чем: ему иногда, как резвому мальчику, так и хочется броситься и переделать все самому, а тут вдруг отец и мать да три тетки в пять голосов и закричат:
— Зачем? Куда? А Васька, а Ванька, а Захарка на что? Эй! Васька! Ванька! Захарка! Чего вы смотрите, разини? Вот я вас!..
И не удастся никак Илье Ильичу сделать что-нибудь самому для себя.
После он нашел, что оно и покойнее гораздо, и сам выучился покрикивать: «Эй, Васька! Ванька! подай то, дай другое! Не хочу того, хочу этого! Сбегай, принеси!»
***
«Подчас нежная заботливость родителей и надоедала ему.
Побежит ли он с лестницы или по двору, вдруг вслед ему раздается в десять отчаянных голосов: «Ах, ах! Поддержите, остановите! Упадет, расшибется... стой, стой!»
Задумает ли он выскочить зимой в сени или отворить форточку — опять крики: «Ай, куда? Как можно? Не бегай, не ходи, не отворяй: убьешься, простудишься...
И Илюша с печалью оставался дома, лелеемый, как экзотический цветок в теплице, и так же, как последний под стеклом, он рос медленно и вяло. Ищущие проявления силы обращались внутрь и никли, увядая.»
***
«Потом уже овладели барчонком, окутали его в захваченный тулуп, потом в отцовскую шубу, потом в два одеяла и торжественно принесли на руках домой.
Дома отчаялись уже видеть его, считая погибшим; но при виде его, живого и невредимого, радость родителей была неописанна. Возблагодарили господа бога, потом напоили его мятой, там бузиной, к вечеру еще малиной и продержали дня три в постели, а ему бы одно могло быть полезно: опять играть в снежки...»

11 октября 2012