Глава 8

Глава VIII

Там, где света плетутся узоры,
Где творят облаков кружева,
Там, куда устремляются горы,
На сияющих крыльях плыла,

Будто в пене купаясь морской,
Среди волн бесконечного света,
Счастье, радость, свобода, покой,
 Как могли у нее отнять это?

Ангел светлый Елена летела,
Над лесами земных городов,
Ветер вновь омывал ее тело,
Теплым был его мягкий покров.

Он игрался с ее волосами,
Ей о древних шептал чудесах…
И земля под босыми ногами,
Отражалась в безбрежных глазах.

Как летела она над Твореньем,
Так летели весенние дни.
Но однажды явились виденья,
Словно адские злые огни.

В них картины страданий и боли.
Может часто их видеть земля:
Там, среди темноты и агоний,
Человек, потерявший себя.

Свое сердце отдавший святому,
Что забыл про него, возносясь.
Ведь сияние мира другого
Может так же, как тьма, ослеплять.

Те видения были туманны,
Но Елена увидела боль,
И кошмарные, жуткие раны,
И сползавшую с ран этих кровь.

Будто зверь на краю издыханья
Свой оставил последний укус…
В тех картинах так много отчаянья,
Что она его чувствует вкус.

***

Тяжело, неспокойно и вязко
Опускается вечер на город.
Где-то здесь задыхается сказка.
Где-то рядом с ней – злоба и холод.

Над глухим лабиринтом построек
Крылья быстро Елену несут.
Ее сердце сжимают тревоги,
Но они не из мира идут –

Посреди тишины раздается
Крик одной одинокой души.
И она понимает, что больше
Ей молитвы других не слышны.

«Как могла, так легко и спокойно,
Я уйти, словно в том – моя месть?
Мой отец! Я небес недостойна,
Раз страдать его бросила здесь!

Для чего чудотворная сила
Мне дана небесами была,
Если свет я ему не дарила,
А напротив – его отняла?

Я – как дочь бездны огненной ада,
Не священный, а проклятый свет!
Нет, мне крыльев и неба не надо!
В них любви и спасения нет!..»

Опустив свои крылья, неспешно
К дому Юры она подошла.
Никого нет вокруг, и, конечно,
Здесь царила сейчас тишина.

Она смотрит на небо ночное.
На губах застывают слова…
И рукой она гладит с любовью
Белоснежные перья крыла.

Она молится каждым касаньем,
Дать ей силы на новом пути
Она просит. Одним лишь дыханьем
Она шепчет: «Прости…прости…»

Крылья помнят свободу и радость
Помнят каждый воздушный поток…
И дрожат ее тонкие пальцы –
Выбор сделан. И выбор жесток.

Нож вгрызается в хрупкое тело,
Он всю душу сейчас разорвет!..
Кровь и слезы…в глазах потемнело…
Она видит свой первый полет…

***

Был для Юры вечер тот обычным,
Как и все другие вечера.
Здесь висел от шуток неприличных
Вечный смех. Как будто мишура

Украшал он мир, где вечно праздник
И веселье сладкое царят,
Где всех слов и мыслей безобразье
Почему-то все боготворят.

Вот Санек поэзию жестоко
Беспощадной рифмой истязал –
Это стих о том, как одиноко
Жить ему, поэту, он читал.

Юра слушал эту вакханалью,
С грустью глядя в небо за окном.
Мир молчал, как будто ожидая
Что вот-вот в ночи раздастся гром.

Город плел спокойно свои нити,
Когда в сердце вспыхнула гроза –
В небе вечном Юра вдруг увидел
На мгновенье ангела глаза…

Душу Юры будто что-то сжало
Ледяной, костлявою рукой.
Через миг по лестнице бежал он.
Как за жизнью, он бежал домой!..

Вот уже подъезд знакомый близко.
Юра слышит чей-то тихий стон:
На земле, средь тусклых лунных листьев
Он увидел девушку. С икон,

Лик ее как будто был срисован.
Иль иконы – ей вдохновлены?
Ее взгляд был светом вечным полон,
Ее руки были холодны.

Содрогалась вся она от боли
Ее кожа мертвенно-бела.
По спине стекали капли крови,
На земле лежали два крыла.

Словно птица в клетке, тесной, темной,
Что впервые видела рассвет,
Его сердце билось. Озаренный
Чудом там, где чуду места нет,

Юра пал пред нею на колени.
Был страданий полон в тишине
Каждый вздох ее…Спустя мгновенье
Он с теплом прижал ее к себе.

А потом, когда утихли слезы,
Среди перьев, будто на снегу,
Слыша, как в дали шумят колеса,
Она вдруг коснулась его губ…

Это было маленькое лето,
Что явилось им в конце весны.
За спиной у них порывы ветра
К небосводу крылья унесли…