Чеслав Милош Как должно быть в раю

Пожалуй, я знаю, как будет в раю
Случалось бывать там - стоял у истока
И слышал, как радостно птицы поют.
Едва только солнце коснется востока
Срывался, бежал, доверяясь стихам,
В Эдем. Утопал среди буйства фантазий
В саду неземном, пока пыл не стихал,
Чеканя названия, форму и фразы.
Поэзия – своеобразный экстрим,
Почти бессознательно сделанный выстрел.
В ней жизнь - заклинание, наговор, ритм -
Расписана в образах чувствах и мыслях.

Ты гол перед нею и вечно гоним….

Где магия слова - там ты - на краю….
Помыслилось мне, что движение крови
Ликующим шествием будет в раю:
Настурции цвет или запах левкоев
Жужжание пчёл иль гуденье шмелей -
Прельщая, терзают беднягу поэта,
в мечтах - даже травы, чем здесь, зеленей -
там чётче сама их субстанция эта.
И может, бесспорно, вот так же взывать
К источнику сути, в самой сердцевине
Внутри лабиринта, где спрятана кладь
от творческих поисков адреналина.

Чтоб это найти, можно долго плутать…

А разум беспечно хранит нашу страсть
К погоне за Вечностью? Чуя никчёмность
Обещанных цацек, но что за напасть
живём и надеемся, пусть обречённо.
Где будет она, дорогая нам смерть?
Где время, что губит нас, разом спасая?
Как одновременно молчать и запеть?
Эдем или бездна? Что ждёт нас за краем?
Где вечный покой есть там алый восход?
А могут в покое искриться закаты?
Не найден ответ в откровениях « От…»
Понять это всё затруднительно как-то…

Тут зуб поломал не один богослов.


Jak powinno by; w niebie

Jak powinno by; w niebie wiem, bo tam bywa;em.
U jego rzeki. S;ysz;c jego ptaki.
W jego sezonie: latem, zaraz po wschodzie s;o;ca.
Zrywa;em si; i bieg;em do moich tysi;cznych prac,
A ogr;d by; nadziemski, dany wyobra;ni.
;ycie sp;dzi;em uk;adaj;c rytmiczne zakl;cia,
Tego co ze mn; si; dzia;o nie bardzo ;wiadomy
Ale d;;;c, ;cigaj;c bez ustanku
Nazw; i form;. My;l;, ;e ruch krwi
Tam powinien by; dalej triumfalnym ruchem
Wy;szego, ;e tak powiem, stopnia. ;e zapach lewkonii
I nasturcja i pszczo;a i bucz;cy trzmiel,
Czy sama ich esencja, mocniejsza ni; tutaj,
Musz; tak samo wzywa; do sedna, w sam ;rodek
Za labiryntem rzeczy. Bo jak;eby umys;
M;g; zaprzesta; pogoni, od Niesko;czonego
Bior;c oczarowanie, dziwno;;, obietnic;?
Ale gdzie b;dzie ona, droga nam ;miertelno;;?
Gdzie czas, kt;ry nas niszczy i razem ocala?
To ju; za trudne dla mnie. Pok;j wieczny
Nie m;g;by mie; porank;w i wieczor;w.
A to ju; dostatecznie m;wi przeciw niemu.
I z;by sobie na tym po;amie teolog.

(Z tomiku "Kroniki", 1987)


Как должно быть в раю.

Как должно быть в раю я знаю, потому что там бывал.
У его истока . Слушая его птиц.
В летнее время  точно в  момент восхода солнца.
Срывался  и бежал к моим тысячным  трудам,
В  неземной сад, подаренный воображением.
Жизнь сводится к ритмичным наговорам,
Выстреливающим почти бессознательно
Но стремительно без устали чеканя названия и форму.
Думается  что  движение крови
Там должно быть дальше триумфальным шествием
Высшего что так я сказать порядка.
Будь то  запах левкоя
И настурции,  или жужжание пчёл и шмелей
Эта  самая  их субстанция там  крепче чем здесь,
Может  точно так же взывать    к сути,
в  самой  сердцевине  лабиринта творческого поиска.
Потому что как бы разум
Смог прекратить погоню, за Бесконечностью
Принимая очарование, странности, обещание?
Но где будет она, дорогая нам смертность?
Где время, которое нас уничтожает одновременно  спасая?
Это как-то затруднительно для меня.
Вечный покой
Не может иметь восходов и закатов
А этого уже достаточно чтобы быть против него.
На этом богословы сломали себе зубы.

(Из книги «Хроники», 1987)