Как ребенка, под сердцем ношу весну

Лишние бывшие, лишние настоящие
августом  выжжены. Степи шуршат гремучками.
Я  по такому случаю скучно таращусь в ящик.
Они закрывают  дверь по такому случаю.

И уже на выходе – не учёба, а чтение под фанеру.
Голой самкой донского сфинкса октябрь скулит под дверью.
Каждое утро впускаю её, пропахшую хризантемами,
она с голоду скачет с кошками сразу к миске.
Кормится с рук, сама как ручная киска.
Как ты, моя драгоценная, снова укурена?
Дымом пропахла, вид бесноватый и глаз прищуренный.
Помнишь, ячейки мои беспомощные в стиле своём фактурила?
Помнишь, была мне Excel, водила меня в трёх формулах,
душила математически, стегала по клеткам «бесценным опытом»
и  выворачивала всё наизнанку. А я все тогда писала,
что хоть на вокзал от тебя, да нет ещё тех вокзалов,
где меня – веточку виноградную, проволочку интеграла –
разгладит в прямую и выдаст решение, чек и счёт.
Да и таких как я там – терабайты списком, а не гении наперечёт.
Помнишь, октябрь, дурнела я, ты же мной верховодила?
Помнишь, как сухо внутри меня, в лабиринтах чертята воют
От неизъяснимого «мы с тобой».
 
…И, наконец, о погоде.
Море  теплое, солнечно, легкий ветер. Веснушки ещё на носу.
Не обессудь, октябрь,  – малышкой под сердцем ношу весну.
Я ей – цветы, кислород, эндорфины, суп, а она мне – суть.
Твое полотенце? Да где-то валялось вроде.