Ах, как же старцем быть охота...

Когда года дремучей сапой
слетят, как дождик с головы,
и водку уж не выпьешь залпом,
не скуришь косяка травы,

не загуляешь по проспектам
смурным, и улочкам косым,
не прошуршишь по тёмным гетто
ночной задротистой Москвы...

Когда промчатся вороные
галопом во поле хмеля
и все блага любви земные
блеснут, как в море якоря,

я превращусь в седого старца
с кошмарной клюшкою кривой,
безбожно буду матюгаться,
тряся косматой бородой.

В трико, приспущенном в коленях,
в фуфайке латаной блатной,
жестикулируя по фене,
я стану беспонтово злой.

К тому же и склероз впридачу
с понтами вместе поперёк.
Цыгарки с чириком заначу
в отцветший драный кошелёк.

С прищуром гляну на лягавых,
схаркну на молодых бабцов...
Что моя жизнь сейчас? – Отрава!
Несчастье подле подлецов.

А стану старым - футы-нуты,
гульну по дворику слегка,
с трамвая встану грозный, лютый,
угарный с плеши до пупка.

Луна взойдёт на небе, тучи
метнутся с юга в северА.
Быть старцем – нет занятья круче.
Пара и мне, мой друг, пора.

По злой иронии судьбины
нам отведен не шибкий век.
Мы - молодые, мы - скотины,
а старец – мудрый человек.

Бывал он всюду – БАМ, колючка,
афган, чечня, парижы... Жесть!
А молодость – запары, дрючка,
проблем с бабищами не счесть...

А тут сидишь себе задротой
и освещаешь плешью мзду.
Ах, как же старцем быть охота,
а молодость - её б в ****у!



МН