За тайгою уссурийской

За тайгою уссурийской, далеко, живут японцы.
Там корявая сакура, и восходит утром солнце.

На другом краю планеты солнце вечером садится.
Там Атлантика бесится и живёт народ – бретонцы,
И залив Бискайский бурный усмиряет постепенно,
Уловив его в лагуны, где на дно песок ложится,

И, мелея, солонеют воды бурного залива.

Разделивши на квадраты озерки былой лагуны,
Соль там черпают лопатой настоящие мужчины,
А потом уходят в море к водам тёплого Гольфстрима,
Где планктон питает рыбу, где тайфун качает шхуны,
Где Нептун, уняв тайфуны, выгоняет из глубин
Косяки сардины жирной, ею чтоб кормить мужчин.

Траулер рыболовецкий, обежав пол-океана,
Возвращается с добычей к скалам сумрачной Бретани.
Там под крик голодных чаек груз из трюма разгружают
И, управившись с делами, вечерами чай гоняют
Из больших тяжелых кружек. Не из тонкого фарфора –
Обожженной толстой глины те лоханки у французов.

А, французы! Эти люди, отправляясь в путь-дорогу,
Говорят словцо «онива!»*, не молясь усердно богу.

Но бретонцы не французы. Это нация другая.
Там такие дуют ветры, до печёнок пробирают,
И бретонцы исхитрились – носят шляпы на завязках,
Чтобы ветром не удуло – улетит и не поймаешь.

Оттого, что дуют ветры с волн Атлантики холодных
И любителям загара забуреть довольно сложно,
Там нигде не видно русских и не слышен русский мат.
(Наш «великий и могучий» выраженьями богат).
 
Не Канары то, не Ницца, не Анталья – турок взморье. 
Зябко там, что поневоле кофту тёплую достанешь 
И носки из тёплой шерсти летом на ноги натянешь.

Очень часто дождь холодный проливают небеса,
И нудистам было б туго в оголённных телесах. 
Впрочем, там другие нравы и нудистов просто нет!
В знойный день народ, купаясь, целомудренно одет. 

...Там, как вечер наступает, начинается прилив,
Волны на берег бросая, пляж растеньями  покрыв –
Водными, и пахнет йодом воздух в утренний отлив.

Что бретонцы не французы, это каждый понимает.
Нет у них в меню лягушек и другой подобной дряни.
Ест бретонец, как все люди, рыбу, мясо, сидр тянет
Из больших особых чашек вроде, с ручкой, пиалы,
Так как рюмки и бокалы для питья его малы.

Сидр делают норманцы. Там не зреет виноград,
Там из сока сладких яблок сидр по осени варят -
Что-то вроде нашей бражки, но похож на лимонад.
И Нормандия собою вся большой фруктовый сад –

Десять миллионов яблонь!

А из сидра гонят чачу, кальвадОсом называют.
Он двойного перегона и по цвету как коньяк,
Зреет он в дубовых бочках у норманцев в погребах.
КальвадОс, набравши крепость, сохранит свой аромат –

Элегантный, тонкий, мягкий!   

Про коньяк – «клопами пахнет», - скажут, если депрессняк,
И гурмАн предпочитает кальвадОс, а не коньяк.

То, конечно, дело вкуса, и судить я не берусь.
Лучше воздухом солёным на прощанье надышусь. 

...За тайгою уссурийской, далеко,  живут японцы,
А во Франции холмистой есть народ такой – бретонцы.
Океан там не ластится к берегам крутым Европы,
Он бушует и бесится, бурный, пенный и суровый. 

               
                10 сентября 2012 года

* онива! - on y va - подобно русскому "поехали!"

Фото моё! Берег Атлантики между бретонскими деревушками Ля Турбаль и Пирьяк