Ночь перед расстрелом или 1937 год

Хриплый голос под пыткой срывался на крик,
Нет ума! Нет ума!
Загоняем себя и других мы в тупик,
Мрак и тьма. Мрак и тьма.

Погибает, корежась от боли, страна.
Жив наглец, жив, подлец.
Скоро честным и умным настанет хана,
Их конец – не венец.

Захлебнулся от крови расстрелянный рай -
Гуманизм, коммунизм.
Из драконьих зубов вырастал урожай -
Ленинизм-сталинизм.

Нашу грешную жизнь нам уже не спасти,
Кто убит - тот забыт.
Мчатся быстрые лошади к пропасти
Стук копыт. Стук копыт.

А в вожди и в герои налезло хамло
Хоть кричи, хоть молчи.
Есть такие, которым в крови повезло:
Стукачи, палачи.

Это чудо-держава безмолвный народ,
Реет флаг, алый стяг.
И насилует Родину мерзкий урод
На костях. На костях.

Скоро пулю в подвале и я получу
Все не так, все не так.
Я над верой своею до слез хохочу:
Вот дурак! Вот дурак!

Нашу грешную жизнь нам уже не спасти,
Кто убит, тот забыт.
Мчаться быстрые лошади к пропасти
Стук копыт. Стук копыт.