Не осталось лета. Такой вот год

Октябрь:
Пьянство - ничего не помню,
Лишь трехчасовые ночные разговоры,
Было слишком тошно и скорбно,
По утрам меня не встречала Аврора.

Велика слишком пустошь,
Простор - разгуляй,
Видел Владимир-град,
На земле его стоял.

Ноябрь:
Очень холодно, черно-зеленый-любимый,
Кланялись, немного рыдали,
И гадостей было уже не в изобилии,
А было лишь ожидание мая.

Так коротаются дни, так ночи вместе,
В свете тусклого фонаря,
И бессонница уже приобрела первенство,
Нашего раздельного жилья.

Декабрь:
Нет снега - дожди, мокрая слякоть,
Настроение ровно как цвет под ногами,
Вкушая молочную мякоть с края,
Сложи меня в тысячу оригами.

Тогда под дождем, как бывает по иронии,
В то же двадцать второе число,
Мы дали клятву друг другу и боли,
Что доживем до весны и увидимся еще.

Январь:
Как встретишь, так и проведешь, говорят,
А еще говорят, что бессонница - бред,
Галлюциногенных припонов/преград
Хватает достаточно на обед.

Не лечится отпусками отсутствие сна,
По кускам не собрать былой покой,
В холодной постели - собственная страна,
И жалит матрац, будто осиный рой.

Февраль:
Месяц лесбийских морозных ласк,
Лоск от части дурной моды,
Принеси мне чай, подлей побольше вина,
Терпким привкусом виски разбавляют воду.

Звезды видно лучше, но небо выше,
Не дотянуться краем руки до господа,
Луна разливается пьяной вишней,
По ступеням подъездного остова.

Март:
Обетованный месяц постельных лежаний,
И наблюдений за изменением неба,
Почти слышно птиц и ручьи побежали,
Возможно, этим возрождается вера.

Вера не подводит пишущих перед сном,
Есть телефонный незримый возглас,
Который звучит, когда день полон дождем,
И радует фразой "Скучаю" в голос.

Апрель:
Это непередаваемое чувство тепла,
И ароматы прихода весны,
Ведь когда надежда еще жива,
Перепроверку ждет опостыл.

"В поднебесье вознося сигаретный дым",
Мы бросим и сомнение в поступках,
Взлетит и рухнет вместе с тем Херувим,
Опрокинув поэту алкоголь в глотку.

Май:
Что смутнее смутного времени может быть,
Как не синяя пелена алкогольного бреда,
Тянущаяся не в неделю день,
А повсеместно судорогой мучая тело.

Я очнулся нескоро, бороду сбрил,
Посмотрел в сине-красные глаза,
И в этом заслуга вечерних сил,
Которые тянут к тебе меня.

Июнь:
Слишком творческий месяц бессонниц,
Раздельно от папки входящих к исходным,
Не выпить уже все то, чем ты молишься,
Пробуждая себя, будто гудком пароходным.

Дань за нежность - крест и нуль,
Перечеркивающие сознание трезвости,
Отсутствие внутренних бурь,
Позволяет мечтать о беспечности.

Июль:
Слишком странный и много счастья,
Почему-то не жаркий и с дождями,
Перекладывая карты от масти к масти,
Шли дни, меняющиеся с днями.

И словно живешь, чувствуя вкус,
От сладкой патоки переливов янтарных,
Не желая тех окончания чувств,
Которые снова улыбки дарят.

Август:
Крым - много звезд,
Калуга, Ярославль, Тамбов,
Темы печали разрывают бюст,
Общество раскрытых дверей и замков.

Я много езжу, размышляя о небе,
Нёбо устало залито крепким,
Не потому так легче в вере,
Нерушимой ни иглами, ни таблетками.

Сентябрь:
Все те же сны и погода,
Как девальвация весенних приступов,
Мерещится от одного к другому,
Присутствие острых выступов.

Не осталось лета. Такой вот год.
Не дай Бог второму такому случиться,
Но слышу изо дня в день вновь и вновь,
Как в мои двери он скребет и стучится.