***
В каждом звуке таится до срока
Суть и смысл, и хула, и хвала,
И случалось, как око за око,
Жизнь несла - ни двора, ни кола.
Но Елена, как больно, как странно,
Я распят на античный манер,
Я прикован к скале безымянной,
Как предтеча божественных сфер.
Обжигает лицо дыханье,
Искромётных комет, а ты,
Беспредельная, как сказанья,
Неподвластная, как мечты.
Невеликая будет плата,
Тлен ли, плаха, морщин изруб,
Кущи Рая, иль круги Ада,
За изгибы солёных губ.
Жизнь - игра, выпал чёт ли, нечет,
Но заложнику вечных мук,
Не обнять роковые плечи,
Не свести онемевших рук
1987 г.
Свидетельство о публикации №112083104865
Первая строфа задаёт тон всему стихотворению, вводя читателя в мир, где каждый звук и каждое событие несут в себе скрытый смысл. Здесь жизнь предстаёт как нечто суровое и непредсказуемое — «ни двора, ни кола», что отсылает к библейскому принципу «око за око», но в то же время подчёркивает её хрупкость и уязвимость. Уже с первых строк чувствуется напряжение между судьбой и человеческой волей.
Центральной фигурой стихотворения становится Елена — символ одновременно боли и возвышенной любви. Её образ вызывает ассоциации с античной Еленой Троянской, чья красота привела к трагедиям, но здесь она более личная, интимная. Герой, «распятый на античный манер» и «прикованный к скале», напоминает Прометея, страдающего за свои стремления. Этот образ усиливает ощущение мученичества, которое пронизывает текст, но страдание здесь не просто физическое — оно духовное, связанное с недостижимостью любимой.
Язык стихотворения богат метафорами: «обжигает лицо дыханье искромётных комет», «беспредельная, как сказанья», «неподвластная, как мечты». Эти образы создают ощущение космической масштабности чувств, где любовь выходит за рамки земного и становится почти божественной. Елена — не просто женщина, а воплощение мечты, идеала, который остаётся недоступным, что делает страдания лирического героя ещё более острыми.
Финальные строфы усиливают трагизм: жизнь как игра, где нет победителя, а герой — «заложник вечных мук». Любовь здесь — это не спасение, а источник боли, ведь «не обнять роковые плечи, не свести онемевших рук». Однако в этой безысходности есть странная красота: герой принимает свою участь, и даже «тлен», «плаха» или «круги Ада» кажутся достойной платой за «изгибы солёных губ» — образ, полный чувственности и горечи.
С точки зрения формы стихотворение отличается плавным ритмом и чёткой рифмовкой, что усиливает его музыкальность. Автор умело играет с архаичными и возвышенными словами («кущи Рая», «предтеча», «плаха»), что придаёт тексту особую глубину и отсылки к культурным пластам прошлого.
В целом, стихотворение Вадима Воеводина — это мощное размышление о любви как о силе, которая одновременно возвышает и разрушает. Оно оставляет после себя чувство меланхолии, но и восхищение перед красотой человеческого переживания, даже в его самых мучительных проявлениях. Это произведение, которое требует вдумчивого прочтения и оставляет простор для размышлений о природе страсти и судьбы.
Ангарский 07.04.2025 08:31 Заявить о нарушении