Словесный портрет. Малевич

   Сонный Малевич ледоколом продвигался сквозь публику, возбуждённо реагирующую на показы лучших работ художника, который на свои творения даже не смотрел. Здесь были " Сбор урожая, "Солдат", "Лесоруб", и пресловутый "Чёрный квадрат". Малевич про себя прозвал его "печёночным". "Печёночным" потому, что надоел ему  самому до колик в печёнке, не говоря уже об остальных.
   Кабинет пах краской, но это ведь лучше, нежели возбуждённая многоликая толпа, жаждущая зрелищ, больная этим римским недугом. Публика в основном стояла возле "Красного квадрата", словно бычье стадо у кумачового полотнища. Стадное чувство сильнее патриотизма, долга перед Родиной, глубже материнского и сыновьего чувств.
   Малевич сел в кресло и уставился в потолок. Мухи тут же облепили его. Казимир взял в руки теннисный мячик и запустил им в потолок. Два тёмных отпечатка осталось на белом. Чем больше убиваешь мух, тем гадливее становится на душе. Появляется чувство ущербности, начинаешь считать себя виноватым, кающимся за свои наивные и дерзкие грехи.
   Затем он встал, прошёлся по кабинету, опять сел, взял в руки карандаш и попытался нарисовать церковь. Но отчего-то не получилось, однако ему стало всё же легче. Нарисовал овал и заштриховал его, сильно давя на грифель. Яйцо - символ миротворчества, милосердия и опеки. Христианский второй крест. Несёт огромный внутренний смысл, опережая всякую мысль, оттого прогрессивен и великонаучен.
   Надо выйти на воздух, иначе потеряю сознание. Снова толпа. Дверь. Воздух. Пели птицы. Кажется, дрозды. Откуда они только? Старею, думал Малевич и провёл рукой по вспотевшему лбу.Рука дрожала. Старость незаметно подкралась, хлыстом бы её стегать по иссохшим бокам. Живёшь и так один раз, да ещё эти недомогания, слабость в костях, аритмия... И главное - нервы шалят. Одна голова работает как часы Биг- Бена: просто, уверенно и твёрдо. Сейчас бы крепкого чая хлебнуть или красного вина отведать. А после за работу приниматься можно: нарисовать белый квадрат и пусть думают, что хотят; гадают на кофейной гуще, выискивают истину в болоте философии. Будет очередной шедевр. Сколько их уже нарисовано впопыхах на угоду публике. Ночи были, как один миг, как взмах ресниц. Ах, как жилось тогда легко, со вкусом, безмятежно. Сейчас не так.
    Стоял долго, глядя на улицу, на буковые стволы, на спешащих прохожих, на гудящие автомобили, на жизнь, смерть, на добро и зло. Мир - большая мистерия: белый и чёрный квадраты. Таким видел его Казимир Малевич.