У люка...

                I.

Склон тянется, как лава, но в зенит,
пласты застыли, до удушья сжаты,
шестая часть поверхности палаты
шестой зубцами шестерни звенит.

Прилежно регистрирует дантист
зубовный скрежет, сталь десну надрежет,
стучится некто в нашу дверь всё реже,
но подбирает стрежень адвентист.

Вот наша жизнь за сроком сорока
беспечных лет безоблачного неба,
покоен дом, напоен духом хлеба,
свисают на крюках окорока.

Как короток, так и протяжен день,
проходит скоро, хоть и долго длится,
стремится длинноногая девица
услышать: “Платье новое надень”.

Но вкрадчиво короткая пола
кокетливо поддёрнутого платья
смутит бедро доктриною объятья,
между собою ссоря купола.

Толчётся суковатая клюка,
лишённая коры корявой злюка,
у загодя раззявленного люка
по мякоти белкового клока.

                II. 

Ветр избегает себя рывком,
вода бежит из себя в себя же,
жизнь это камень и пух лебяжий,
сомкнуты лакомками комком.

Жадно съедает себя огонь
при попустительстве кислорода,
самоубийственна природа
нашей породы, дугой тугой

стынет предтечею всех крюков,
стонет изогнутая омега,
прячется люк в оторочке снега,
ждёт зазевавшихся седоков.


Soundtrack: Claudia Brucken, Torched Song.