Пречистая мама моя, не чужая

Пречистая мама моя, не чужая,
прошу тебя, просьбою не унижая
другого живущего в сонмище этом:
приди ко мне снова осенним рассветом!

Рукою прохладной пройдись по морщинам
седого и трезвого блудного сына,
и чаем горячим с брусникой и клюквой
его малярию опять убаюкай!

Ты знаешь, не всё в этом мире удобно
для слова, проникшего мыслью в залобность
и с хрустом упавшего в лист телеграммой
в ответ на реченья вождей или хамов?

Стихи -- панацея, отдушина в яви,
сколоченной из восхваленья державы
в газетных статьях, в языках лизоблюдов --
а я поперёк со всеобщей простудой!

Да-да, я несдержан со времени ОНО,
когда выдирался из мятых пелёнок
и пробовал с криком проверить-промерить,
где тени углами, но без лицемерий.

Углами, углами, а как же иначе?
Пред лампой стояли другие задачи,
она освещала, дыша керосином,
букварь и сестрёнки округлую спину.

Возьмите и нате, мы выбились в люди,
я той малярии давно не подсуден,
сестрёнка детей воспитала как надо,
а ты среди ночи угасла лампадой.

Ах, мама, я тоже тускнею заметно,
реальные формы теряют конкретность,
ушедшее время всплывает всё чаще
в осмысленном и непростом настоящем...

Довольно об этом!
Не хочется, мама,
тревожить тебя обветшалою драмой,
ты б лучше пришла в эту хмурую осень
пригладить-разгладить мне раннюю проседь...