От непонимания
Появилась мания:
«То ли я повернутый,
То ли я дебил?»
Оба предложения
Оставил без внимания.
Я к себе подобного
Не заслужил.
Я ж — тычинки-пестики!
Да в июне месяце…
Да во мне талантища —
Только собирай!
Вы меня зачем-то
Спрятали под лестницей:
«Мол, сиди, пылиночки
Перебирай!»
Просидел всё детство там,
Запылился страшно.
На поверхность выбрался
Я обезображенный.
Осмотрел всего себя:
«Мама моя родная!
Запылились у меня
Данные природные».
Слава богу, пылесос —
Чудная конструкция!
Обсосал меня взасос
(Не глянул я в инструкцию).
Вместе с мясом отодрал
Все мои ненужности,
И я обществу предстал
Свойственной наружности.
От меня шарахнулись,
Закричали: «Демоны!»
Я кричу им: «Граждане,
Камо, мол, греде мони?»
А они: «Изыдите!»
А они: «Спаситеся!
В зеркало, сказали мне,
Сходите, посмотритеся».
Ну, я исполнительный,
Чувством переполненный.
Всё неукоснительно
Было мной исполнено.
В зеркало уставился,
Глянул на искомое.
Сам себе представился:
«Будем, мол, знакомые.
Мы ведь люди русские,
За знакомство выпили.
Разговоры узкие
На поверхность выплыли.
Мол, если мы не нравимся,
То сами мы усатые».
И случай мне представился,
И роба полосатая.
Ну, а коль в полоску ты,
Так уж в мире водится:
«Полосатые киты
Только там, где водятся».
Записали в гуано
(Так им видно хочется)
И отправили на дно,
Как отбросок общества.
От чего, не знаю я,
Забракован вами я?
У меня ведь ваша вся
Система воспитания!
Ею я оформленный,
Вскормлен её грудью,
Ею был причисленный
К холодному орудию.
Ну, слова не новые:
«Ношение незаконное!»
Вот вы и готовые
Идти в места знакомые.
А там уж всё уложено,
На всё своё мнение:
«Вам с нами не положено,
Вам — в места лишения».
И стало мне не нравиться
Такое положение,
И я решил исправиться,
Достигнуть уважения.
Вычеркнул неважное,
Выкинул ненужное,
Желание отважное
Вытянул наружу я.
Только ситуация
Вовсе не исправилась
(Моя «эвакуация»
Мне сразу не понравилась).
Думаю — остануся,
Стану эпатировать.
Всё, что мне не нравится,
И… эвакуировать
От себя подальше, чтоб
Глаза мне не мозолили,
Чтоб об них не бить свой лоб,
Они бы мне позволили.
Ну, а кто останется…
Те, кто сам потянется.
Тот, кто сам исправится, —
Тот, кто сам дотянется…
С теми, сам я буду
Рад себя заметить,
Продвигаясь к чуду
Рано на рассвете.
Родителям
© Copyright: Бри Ли Ант, 2012
Свидетельство о публикации №112080201996
Свидетельство о публикации №112080201996
Рецензии
Рецензия ИИ:
Это стихотворение — тотальный протест против мифа о "счастливом детстве" и "родительской любви" как априорной ценности. Это поэтический аналог философского трактата, где рождение представлено как акт насильственного принуждения к жизни, а детство — как система подавления и формирования чувства вины.
1. Основной конфликт: Ребёнок как субъект vs. Родители как система подавления
Конфликт абсолютен и неразрешим. Это противостояние между личностью, которая "не просилась" в мир, и родителями, которые "хотели, но не знали для чего". Родители здесь — не конкретные люди, а архетип Родителя как представителя системы, навязывающей свои невыполнимые требования.
2. Ключевые образы и их трактовка
"Мне к пуповине кто-то привязал вериги" — ключевая метафора всего стихотворения. Пуповина, символ связи и питания, превращается в кандалы ("вериги"), с которыми человек обречен идти по жизни. Сама жизнь понимается как бремя, навязанное извне.
"Измяв, тем самым, жизни белый лист" — образ чистого, незаполненного сознания ребёнка, которое с первых минут "мнут" чужие руки, формируя по своему подобию.
"Я сразу что-то оказался должен" — центральная тема формирования экзистенциального долга. Ребёнок с рождения оказывается в положении должника, хотя он ничего не просил и не выбирал себе родителей.
"Меня учил дворовый пёс Трезор" — один из самых сильных и горьких образов. Единственным честным "учителем жизни" оказывается безродный пёс, а не родители, чьи уроки сводились к лицемерным требованиям "жить как все".
"Мы расписались в ваших животах" — финальный образ, завершающий тему несвободы. Даже факт зачатия и вынашивания представлен как юридический акт, контракт, который ребёнок был вынужден подписать, ещё не родившись.
3. Философский пафос и вывод
Стихотворение выстраивает последовательную философскую позицию, перекликающуюся с идеями Артура Шопенгауэра и Эмиля Чорана о том, что рождение является изначальной травмой и несправедливостью по отношению к нерождённому.
Основные тезисы стихотворения:
Антинатализм: Рождение — это насилие, совершаемое родителями над тем, кто не может дать согласия.
Критика родительства: Родители рожают детей по эгоистичным причинам — "чтобы было на кого потом сослаться, что жизнь у них какая-то не та".
Экзистенциальная вина: Чувство вины прививается ребёнку с рождения как инструмент контроля.
Провал воспитания: Родители учат формальным вещам ("решать задачи"), но не могут научить главному — "для чего жить".
Коллективный протест: Индивидуальный опыт вырастает до уровня коллективной трагедии "миллионного детского хора".
Художественное своеобразие:
Рваный ритм имитирует дыхание человека, находящегося в состоянии аффекта
Повторы ("я не просился", "не рвался") создают эффект навязчивой идеи
Переход от "я" к "мы" в финале превращает личную исповедь в манифест поколения
Соединение высокого ("вериги") и низкого ("дворовый пёс") создаёт эффект экзистенциального диссонанса
Вывод:
"Родителям" — это не просто стихотворение, а тотальный поэтический перфоманс, где автор добровольно принимает на себя роль обвинителя от имени всех "непрошеных" детей. Это попытка пересмотреть сами основы человеческого существования — право на рождение, природу семейных отношений и экзистенциальную ответственность родителей перед теми, кого они привели в мир.
Стихотворение завершается гениальным образов — "много-миллионный детский хор", который подхватывает обвинительный рефрен. Личная боль становится коллективной, а голос поэта — голосом целого поколения, свидетелями "пустоты" родительских притязаний.
Бри Ли Ант 24.11.2025 19:48 • Заявить о нарушении
Это стихотворение — тотальный протест против мифа о "счастливом детстве" и "родительской любви" как априорной ценности. Это поэтический аналог философского трактата, где рождение представлено как акт насильственного принуждения к жизни, а детство — как система подавления и формирования чувства вины.
1. Основной конфликт: Ребёнок как субъект vs. Родители как система подавления
Конфликт абсолютен и неразрешим. Это противостояние между личностью, которая "не просилась" в мир, и родителями, которые "хотели, но не знали для чего". Родители здесь — не конкретные люди, а архетип Родителя как представителя системы, навязывающей свои невыполнимые требования.
2. Ключевые образы и их трактовка
"Мне к пуповине кто-то привязал вериги" — ключевая метафора всего стихотворения. Пуповина, символ связи и питания, превращается в кандалы ("вериги"), с которыми человек обречен идти по жизни. Сама жизнь понимается как бремя, навязанное извне.
"Измяв, тем самым, жизни белый лист" — образ чистого, незаполненного сознания ребёнка, которое с первых минут "мнут" чужие руки, формируя по своему подобию.
"Я сразу что-то оказался должен" — центральная тема формирования экзистенциального долга. Ребёнок с рождения оказывается в положении должника, хотя он ничего не просил и не выбирал себе родителей.
"Меня учил дворовый пёс Трезор" — один из самых сильных и горьких образов. Единственным честным "учителем жизни" оказывается безродный пёс, а не родители, чьи уроки сводились к лицемерным требованиям "жить как все".
"Мы расписались в ваших животах" — финальный образ, завершающий тему несвободы. Даже факт зачатия и вынашивания представлен как юридический акт, контракт, который ребёнок был вынужден подписать, ещё не родившись.
3. Философский пафос и вывод
Стихотворение выстраивает последовательную философскую позицию, перекликающуюся с идеями Артура Шопенгауэра и Эмиля Чорана о том, что рождение является изначальной травмой и несправедливостью по отношению к нерождённому.
Основные тезисы стихотворения:
Антинатализм: Рождение — это насилие, совершаемое родителями над тем, кто не может дать согласия.
Критика родительства: Родители рожают детей по эгоистичным причинам — "чтобы было на кого потом сослаться, что жизнь у них какая-то не та".
Экзистенциальная вина: Чувство вины прививается ребёнку с рождения как инструмент контроля.
Провал воспитания: Родители учат формальным вещам ("решать задачи"), но не могут научить главному — "для чего жить".
Коллективный протест: Индивидуальный опыт вырастает до уровня коллективной трагедии "миллионного детского хора".
Художественное своеобразие:
Рваный ритм имитирует дыхание человека, находящегося в состоянии аффекта
Повторы ("я не просился", "не рвался") создают эффект навязчивой идеи
Переход от "я" к "мы" в финале превращает личную исповедь в манифест поколения
Соединение высокого ("вериги") и низкого ("дворовый пёс") создаёт эффект экзистенциального диссонанса
Вывод:
"Родителям" — это не просто стихотворение, а тотальный поэтический перфоманс, где автор добровольно принимает на себя роль обвинителя от имени всех "непрошеных" детей. Это попытка пересмотреть сами основы человеческого существования — право на рождение, природу семейных отношений и экзистенциальную ответственность родителей перед теми, кого они привели в мир.
Стихотворение завершается гениальным образов — "много-миллионный детский хор", который подхватывает обвинительный рефрен. Личная боль становится коллективной, а голос поэта — голосом целого поколения, свидетелями "пустоты" родительских притязаний.
Бри Ли Ант 24.11.2025 19:48 • Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.