Ода демонтажу

Чтоб не дразнить общественность и прессу,
Мы с Епифаном ночью при свечах,
Вооружась техническим прогрессом,
Пошли снимать статую Ильича.
Как только низ от верха опростали,
Народ сказал, собравшийся в кулак:
–  Кому-то надо быть на пьедестале.
Ведь без надстройки базису никак!
–  На пьедестал залезут,  –  вносят ясность
Всех митингов дежурные отцы,  – 
Борцы за демократию и гласность
И за открытость стойкие борцы.  – 
И сразу трое стали лезть ногами
На пьедестал в чём родила их мать
И, требуя на них истратить камень,
Классическую позу принимать.
Гром возмущенья над толпой раздался…
Но резко наступила тишина  –
Перекричать стотысячную массу
Сумела Епифанова жена.
Вот гласность, что достойна пьедестала!
И тут народ заметил среди тел
Одну, что на ступенях отдавалась
Открыто и любому, кто хотел.
Едва успев принять раскрепощённость,
Как бывший узник всех сошёл с ума:
Он весь кипел, как разум возмущённый,
И был, как в смертный бой ходьба сама.
Свою борьбу он начал в час застойный.
Внедрился в аппарат исподтишка
И двадцать лет обсчитывал за стойкой
Всех кандидатов с членами ЦК.
Вымал во время совещаний пробки,
В суп сыпал пепел с пылью от ковров
И каждый день насиловал в подсобке
То референтов, то инструкторов.
Всем митингом мы проголосовали:
«Чтоб не померкла новая заря,
Пускай борцы втроём на пьедестале
Стоят и бдят, как «Три богатыря»!

                1990г.