Тихий помешанный...

А вечер вполз ужом и мир как подменён,
что царь, что псарь, что тварь и сын её палладий,
в разладе вкривь и вкось, права смешных оладий
не попраны, пока ютится связь имён.

У вётел в вязи тел не ангел, но спасён
инъекцией сурьмы от хной покрытых пугал
типичный парвеню, не отзывайся, Уго,
упругий транспортир на стены нанесён.

Как угол лицевой судьбу вгоняет в дрожь,
когда халат в рукав упрячет злой кронциркуль
и ножек кривизной выравнивает кирху,
а стиркою кирку прилаживает в ложь.

Кто вхож, а кто не вхож в круг освежённых кож,
не всех освежевать планирует заказчик,
есть гвозди у звезды и пригвождённый ящик,
и заграждённый лаз, и охлаждённый нож.

Ну как не полюбить под сеточкой лицо,
когда его к утру свёдет в могилу прыщик,
затронуть не моги, кто счастия не ищет,
ведь малый рост и хвост свиваются в кольцо.

Задумчивость листвы чуть вымолвит комок
нерасчленённых слов, но вымолит ли почкам
чуть слышный тёплый дождь, всю пыль собрать комочком
немыслимей, чем гром упрятать под замок.

Мой ум слоим в умок, когда приходит срок,
а сроки внесены в реестр небесной смуте,
для каждой о себе пекущейся минуте
сиреневый мелок транслирует урок.

Не утруждай курок, ещё звучит “Сурок”
и ласков ветерок, и весь пирог не съеден,
соседка, не ворчи, мы нынче ночью съедем,
вернём портье ключи и медный номерок.


Soundtrack: Bettye LaVette, Jealousy.