Соитие

Отчего то становится глуше
и бессвязнее тихая речь,
голос дрогнет, ритм обнаружив
у истомы, спадающей с плеч.
Руки в узел завяжут предплечья,
и ломая узоры ресниц,
нанося на лодыжки увечья,
очертят кулуары границ.

И подвинется ближе немая,
поражённая силой его,
телеса пеленой прикрывая,
разожмёт кулачки и умрёт.
А душа разожжённая зверем
до поленьев как пепел седых,
свой десяток в астралах отмерив,
возвратится, о ссорах забыв.

И зайдётся в бессмысленной пляске
белый, чёрный и белый огонь.
Я злодей в передёрнутой маске,
ты, отдавшая Богу ладонь.
Звёзды вспыхнут и вновь осунутся,
возвращаясь из небытия,
к образам дай твоим прикоснуться
ангел, ангел, запомни меня.

Отчего то становится глуше
и невнятнее тихая речь,
голос дрогнет, тебя не дослушав,
чтобы силы у бездны сберечь…
Задержавши дыхание в горле,
крик скрывая среди облаков,
две фигуры, как будто оглохли,
над землёй проплывая легко.