обещанный волкам

в их деревеньке, которая далеко от любых дорог,
по сей день отданного волкам одевают в красное пальто.
оставляют в глуши, из всего, что могло бы спасти,
дают в дорогу кусок старого хлеба да корешок.
бытует мнение, за каждым числится грешок,
даже если уходишь в предрассветную муть овец пасти,
даже если тебе не исполнилось и шести.
они люди дикие, их окружает хвойных лесов кольцо.
до них не доходят новости о том, кто на ком женат,
модно ли застилать дубовыми досками крыльцо,
какая песня на этой неделе в топ десять.
да не слушают они вообще песен.
эти глухие язычники поклоняются волкам,
хотя живут по христианским догматам. там
в их головах, терном заросшим, как глухой лес
без проблеска света, пленённый работой пауков,
это укладывается вполне ладно. гордо могут сказать:
мы, почитатели волков.
раз в год отдают самого лишнего, не ужившегося,
с укладом нынешним не смирившегося.
но повторять "это судьба" будут пока отправляют
в чащу лесную обещанного волкам.
и это не то, о чём писали братья Гримм,
за ним не придёт эдакий добрый разгильдяй пилигрим,
не вырежет брюхо зверю, его от неизбежного не спасёт.
не на что надеяться обещанному волкам.
только сидеть под елью, отдавая тепло камням,
размышлять, о чём там размышляют в последний раз,
ненавидеть образ односельчан.
пока не увидит в тумане осеннем проблески красных глаз,
не услышит низкую песню под шорох когтистых лап:
где обещанный мне, я судьба его, злой волк.
бойся больше, глаза закрой, плачь, мой человек.
эту зиму я переживу, а твой короток век.