В нашем доме правит...

I.
В нашем доме правят закаты,
В нашем доме правит страсть,
Любовь запрещенная слаще втрое,
Но кидает в моральную грязь;
И я вымазан в этой грязи,
Не все же быть чистоплюем
В желаниях наши экстаза
Мы, порой, других губим;
Не стоит от этого мешкаться,
Ведь таким в пору, знаешь,
Только вешаться.
В нашем доме правит искусство:
Надо мной и тобой Мельпомена;
Сводится все к острым чувствам
Деспотичного взаимоплена.
Хлыстать тебя по щекам,
Сжимая плоть твою пальцами,
Громко кричать и стонать,
Но испытывать это счастье.
Театру свойственно лицемерие,
Но, это - давно не игра;
Крыты все наши карты-
Показал шулер пальца два,
А мы жест в ответ ему сделали,
Обманувший в обманутом очутился плене-
Будет на губах пена, будет рычать/мстить,
Глаза делая невинные,
Провинившимся щенком скулить;
Изогнется тело его интегралом,
Опрокинут будет стол,
Полетит в окно фото давнее,
Хлопнут три тоста по сто, и забудут.
А незабвенное всегда остается в астрале,
Где в нашем доме правит тепло,
Космос, и нет печалей,
Потому что всегда громкий смех;
Искусно пойти на грех решится не каждый,
Ведь не разбой это или даже не кража;
И пропажа всего, что было в началах
Так незаметна, как лодка отчаливает
В рукав реки, а Человек на ней
Гребет в три руки все дальше.
Рукой махни ему и отпусти от фальши.
Правда сильное слишком оружие,
Но подвластно лишь сильным,
И только оно им и нужно.

II.
В нашем доме правит вторая планета,
Она есть ты, ей и песни спеты;
И будут петы отпетыми, слепыми, побитыми
С челюстями болящими от крика хриплого.
Побритыми, обросшими, уставшими немножко,
Но хвала разноситься будет по свету,
А пока наложено табу, то ее и нету.
Отдайся в руки взаимные эстетично
И будет счастье, и будет притча
О небе звездном и долгих дорогах,
Истории будут рассказаны о чужих порогах.
И, похоже, двое суток неостановимого плача,
Как палачи рыдают, слезы под маской пряча.
В нашем доме правит спокойствие и тишина,
Но не наша вина, а усталости,
Водой талою из кранов стекающей.
Шляпу надень, закури табачка,
Колечко рыжее вокруг зрачка сузится
И холод проникнет на улицы.
В пальто и черно-зеленый закутавшись,
Наблюдать нам за движениями солнца, жмурясь;
Или за дымом над водой, что пеленой постелится,
Шалью закутав нашу постель.
В нашем доме правят сказки и чудо,
Очухавшиеся, припоминают юность,
Но не могут вспомнить и грамма бунта,
А лишь хмельные головы с болью на утро;
И отсюда-то все нутро выворачивает,
Обращая в скачущий цветной мячик.
Взметнутся стрелы, пронзающие сердца,
Но вопьются в щели каменного лица,
Которое возникнет безразличием,
Пощурившись мухе на стене,
И, то - ради приличия. (!)
Заискрится блеск глаз,
А вторая планета, что в профиль,
Что в анфас остается прекрасной
Каждым дюймом своим бледно-ясным.

III.
Я сижу и смотрю на стакан, в котором
Плещутся чая остатки.
Говорят, что остатки сладки,
Но, по сути, они - останки.
"Прекрати!" - отрежет слово,
Вернув меня в твоей неги пыл.
Завари мне, пожалуйста, нового,
Мой Кошкоподобный Мир...