***

      ВОЛЬНЫЕ ХЛЕБА


   1. Здравствуй, жизнь

Елизавета Баранова в свои семнадцать лет успела окончить девятилетку детдома , ПТУ на швею и оказалась на вольных хлебах без денег, работы,  трёх передних зубов сверху, но зато беременная и с огромным желанием начинать праведную и долгую жизнь. В отличии от подруг, ютившихся по съемным квартирам, ей от матери остался старенький домик, который усилиями работников соцзащиты был закреплён за Лизой. Где находится сама мать, она не знала. Мать была лишена родительских прав, а отца она не знала.
Осмотрели дом вместе со своим другом Колей - отцом будущего ребёныша и остались вполне довольны. Мать выехала не более года назад, а потому «приходящие хозяева» успели только перебить стекла, вырвать дверь, нагадить внутри и разобрать весь забор, видимо на дрова.
- Главное , целы фундамент и крыша , а значит чуть подлатаем и будет тепло. И  ещё , Лиза, повезло , что  огород большой . С картошкой не пропадём.
Коля, так же закончил школу-интернат, но годом раньше. Он часто приходил к друзьям из детского дома, её приметил ещё там , в девятиклассницу   во время перекура за спортзалом детского дома. Она ничем от подруг не отличалась, но он почему-то выбрал её. Было от этого приятно. Коля, правда, парень шебутной , может выпить и подраться, но зато разительно отличался от остальных, кто были уж больно низенькие ростом, и прокуренными как у стариков желтыми зубами.  Она вспомнила Андрея, который ранее проживал с её матерью. Мать звала его «зяблик приблудный»… Нет. Коля – не такой. Лизе повезло больше, чем маме. Тем более Коля уже работал, ездил бригадой по всей территории области и за  год, пока ждал её, научился профессии плиточника. Работу каменщика и штукатура он так же освоил не плохо. Его  быстро оценили,  Руки росли оттуда, откуда надо и сам он, ужасно любознательный  всё схватывал налету. И отцом он будет хорошим. А как же иначе-то? Он такой!
В эту осень, как решила Лиза, с ними поживет её подруга Света, тоже детдомовская. Ей все равно жить негде. Коля будет ездить на работу вахтенным способом, а им вдвоем будет не так скучно, а весной , как мечтали все трои, у них будет такой огород, что все ахнут. Картошки хватит даже на продажу, а ребёныш вообще не будет нуждаться в витаминах. Главное ( к Коле прицепилось это слово - «Главное»), витамины будут не покупные с пестицидами, а «свои, блин, натурпродукт».
- Главное, вы до моего приезда голодные сидеть не будете. Дом – «ништяк». Со временем я его вообще обкладу кирпичом, будет лучшим на всей улице. Уж чего-чего, а строитель я не последний.
Однако не суждено было всему этому случиться. Коля погиб. О том, что он упал с крыши высотного дома и разбился насмерть, сообщил Гена, который в последнее время похаживал к Светлане. Он так же работал в областном центре в соседней бригаде по наружной отделке стен.
Вся жизнь, все планы были уничтожены в один миг на корню. Лиза ходила как сомнамбула, невпопад отвечая на все вопросы Светы. Последняя и сама в основном ревела почти без остановки. У неё так же все планы были связаны с ними и полностью завесили от Коли. Жалела ли она Лизу или себя, понять было сложно. Через день, выпив принесенную Геной бутылку водки приняли решение съездить в морг и попрощаться. Это единственное, что они могли делать. Лиза знала, что у Коли где-то на Севере живет дядя, но не знала ни адреса,  ни фамилии. Свои отношения в ЗАГСе они так же не успели оформить, всё думалось, что можно зарегистрировать за одну ходку  и оформить вместе с рождением ребенка.  Теперь она  не могла получить даже причитающиеся к похоронам  деньги. Они друг другу никем не приходились. Было решено, что сообщат все данные Коли для оформления ритуальных действий, узнают на каком похоронят кладбище и уедут. С Лизой решила ехать Светлана. Пересчитав кое-как добытые деньги, они выехали первым поездом, но и в морг попасть им так же не было  суждено. Пошла черная полоса. Уже подъезжая к Екатеринбургу, Лиза почувствовала себя плохо,  Светлане пришлось звать всех на помощь, поднять на ноги весь состав, что их со станции забрали в двадцать четвертую горбольницу, где Лиза родила недоношенную девочку, которую решила оставить.
Светлана ещё немного поревела у роддома и решила, что жить всё равно стоит. Такая видать у них , у интернатовских и детдомовских  судьба. А может именно интернатовская закалка и держала их на плаву, когда другой кто давно бы полез в петлю. Такие вот «вольные хлеба» поджидали многих из них. Если раньше выпускникам интернатов и детских домов было горазда легче устраивать жизнь, то теперь в таком же соку варились  дети из вполне благополучных семей. Нет теперь мастеров и прорабов, коих раньше прикрепляли к каждому молодому рабочему и буквально натаскивали по жизненному пути. Теперь вся жизнь – борьба и к тому же один на один. Образно можно говорить, что большой палец цезаря всегда повернут вниз и пощады для современных гладиаторов не бывает. «Идущие на смерть приветствуют тебя!»…
Светлане удалось дозвониться до Геннадия и она стала жить в снимаемой им комнате. Другие парни, живущие с ним,  временно решили пожить на стройке. Так делалось частенько не только из-за время от времени приводимых кем-то из них  женщин, но и потому, что ездить туда и обратно каждый день  было накладно. Дашу, как была названа девочка, выпаривали в МММ и выписали через неделю. Перед этим Лизу «воспитывали» медработник, работник полиции и женщина из службы соцзащиты. Она, правда, и сама уже надумала, что будет начинать , назло всем ,  совершено непонятную новую жизнь никогда не бывшей замужем вдовы и матери-одиночки. Подбадривали и Света с Геной , которые передали ей мобильный телефон и теперь каждый вечер клялись в вечной любви и преданности. Великое дело – Дружба! Как только раньше могли жить без мобильников? Опять же - Лизе стало смешно-  раньше ходили друг другу в гости почти каждый день, а нынче носа не кажут, позвонят  через месяц и извиняются, что «села батарейка».



2. Правдолюбец

В кризисное отделении Центра социальной помощи, куда привезли Лизу занимало две комнаты  двухэтажного дома, где жили женщины с детьми, попавшие в тяжелые жизненные ситуации. Отделение так и называлась – ТЖС. Попадали туда в основном женщины, которые никому не нужны и мало что умеют делать. Многие из них попадают на глаза участковых , комиссии по делам несовершеннолетних, как женщины неразборчивые в связях, имеющих детей от различных лиц.  Неустроенность, а порой нежелание трудиться и вести активный образ жизни превратило их в траву перекати-поле, не способное противостоять любому маломальскому дуновению ветерка. Вот они и катились без самостоятельных телодвижений, надеясь на «авось пронесет», «живы будем – не помрем», «куда стремится, когда  до нас уже всё разворовано и присвоено».  Они жили по несколько месяцев со своими детьми на полном государственном обеспечении, занимались только тем, что мыли по очереди комнаты, стирали бельё и читали любовные романы. За них переживали, трудились и как могли «призывали их к светлому будущему» сотрудники Центра : медработники, психологи, педагоги и юристы. Педагог, медики и соцработники обучали по обращению с детьми , культуру общения, о взаимодействиях в современном обществе и многое другое. Они и в правду потом выходили из этих стен более коммуникабельными и не во всех жизненных ситуациях «впадали в столбняк». Юристы  вместе с соцработниками делали всё, чтобы клиенты, выписываясь из Центра имели все социальные льготы и гарантии для дальнейшего проживания, могли противостоять насилию, чтобы не оставались условия при которых они смогут наступить повторно на те же грабли.
На втором этаже здания расположилась группа детей-сирот и детей, которые остались без попечения родителей. Они содержались с большой любовью, ничем не испытывая нужду, кроме материнской ласки. Воспитатели этой группы , настоящие люди с большой буквы, не жалели ни сил ни времени, отдаваясь этим детям как к своим собственным. Одной из основных задач группы вернуть детей в  свою семью, что почти всегда имел нулевой результат. Цель действительно самая благородная – соединить семью. Лучшая мать – биологическая мать, хотя в сознании людей главенствует чисто материнские инстинкты души, а не генетические составляющие. Успешно осуществлялась другое : отдать этих детей под опеку, приёмные семьи или на усыновление. Кто будет обделен и этим, то его ожидает детдом, где так же работают очень даже неплохие люди, но основной задачей их наверное является обучить, сохранить на свободе , чтобы не попали в лагеря для несовершеннолетних, а после выпустить «на вольные хлеба». Что из себя представляет эта «ВОЛЯ» - вопрос третий.  Однако, речь не о них.
Количество таких Центров становится в России всё больше, а нуждающиеся есть всегда. Однако немалая сумма отпускаемых государством на эти цели идёт и на тех , кто готовы этим злоупотреблять. Таких немного, но они есть. Благополучный человек, не в том смысле - у кого всё есть, а тот кто привык если не держит судьбу за рога, то хотя бы  выкручиваться сам, никогда не обращается в эти Центры. Он даже стесняется выставлять себя имеющего нужду. Если у богатых русских есть бравада высвечивать  изобилием «Смотрите, люди, вон я какой!» , то у малоимущих есть привычка прятать свою нужду – «Не дай Бог, подумают, что я во всем  нуждаюсь». Даже те , чьи дома сгорели дотла,  не все идут в Центры . Они предпочитают брать в долг у родных и знакомых, брать кредиты в банках, жить временно у незнакомых людей, но в Центр не пойдут. Погорельцы туда попадают часто, но это, по справкам пожарных, семьи  где «накануне и ранее были замечены  в употреблении спиртных напитков».
Одним из клиентов, кто решил просто воспользоваться, отдохнуть от действительности, сохранив при этом свои доходы , была Альбина. Она никак не походила на клиента Центра ни одеждой, ни поведением. Со своим четырехмесячным сынишкой поступила, как ожидающая суда над сожителем, якобы, нанесшим ей побои. По личному делу видно, что нуждается реабилитации у специалиста-психолога. Нужда, если хорошо присмотреться, особо «не выглядывала», но зато пустовало койко-место, что для отчетности Центра не очень хороший показатель. Сожитель находится под подпиской, живет у своих родителей, а ,значит, может продолжить над ней «физическое насилие» и значит ею можно заполнить пустующее место. Альбина когда-то работала секретарем суда, окончила два курса юридической академии и где только она не находилась, начинались обвинительные речи. Ужиться с ней рядом тому, кто имеет свое мнение, было очень неуютно. Вся обвинительная речь каким-то чудным образом, даже при любой бытовой мелочи всегда оборачивалась против власти. Она так незаметно для других могла начинать обвинять Президента всея Руси только потому, что в общем туалете, расположенном на первом этаже не оказалось хлорки. При этом начинала с предмета спорного вопроса, а после все переиначивала, что люди продолжали по своей наивности поддакивать и даже хлопать, не сразу врубившись в её последующие слова. В Центре она держала на поле зрения Галину с тремя малолетними детьми, которая нарожала их от гасарбайтера из Узбекистона Карима. Сама, имея гражданство России , она состояла «временно прибывавшим» в зарегистрированном браке, нарожала детей и теперь не знала, как быть, поскольку его, уже превратившегося в опойку, отовсюду выгнали и собирались депортировать. Сроки все вышли. Альбина постепенно «выложившись» на проблемах Галины познакомилась с Лизой. Для неё это был не человек, а тема. Вот кто страдает от властей. Однако, превратить её в «изгоя в собственном государстве» не успела. Уже с третьего вечера, она сама стала возвращаться с вечерней прогулки «под хмельком». Дело дошло до начальства и на завтра её должны были выписать. Вот тут-то её прорвало, да так, что лучше изложить её обвинительную речь от первого лица. В этом весь смак и терять его не хочется. Речь иногда не совсем связная, но не кивайте на меня. Автор тут ни при чем. Это всё – она.
- Вы когда-нибудь читали  стихотворение Евтушенко о пустых качелях? Нет? Это не удивительно. У вас клиенты читают любовные романы, а сами , наверное, только труды Крупской и Макаренко.  Так вот, там поэт поднимает бич двадцатого века. Как сейчас помню, есть такие слова: «пооткрывали детдома, позакрывали детсады».  Это был конец двадцатого  века, когда от вашей драной демократии и гласности все семьи освобождались от детей.  Государство во главе с людьми у кого «шибко, однако, башка умный» была занята устройством демократии. Первые признаки демократических государств заокеанского типа, как решили умники – это наличие проституции и безработицы. Сказано – сделано. Пусть закрываются предприятия, а открываются Центры занятости. Так у них действительно на Западе выглядит, и мы не хуже. В этих Центрах пооткрывали всякого рода курсы, якобы, обучающих составлять бизнес-планы для тех, кто открывает своё дело. Государство на благое дело демократии денег не жалело, а потому кто-то жирел и воровал , но не одного путного предпринимателя из этих стен не вышло. Зато идут ежемесячные отчеты, что раз за разом, месяц за месяцем безработица уменьшается. Ходила и я туда, знаю их кухню! Если в каждый месяц шло такое сокращение, то и безработицы давно не должно быть. Областное начальство это знает, но молчит, поскольку тоже шлёт в Москву хорошую отчетность. Как будто , блин, в Москве это не понимают. Понимают, но молчат. А вдруг сократят эти программы, а что будут делать они, кто ничего не умеет делать, как писать липовые отчеты и получать такие хорошие халявные деньги? Насчёт проституции я вообще молчу. Россия , создаётся впечатление, только для проституции и создана. Она пустила такие корни, что в большом городе невозможно найти  общественную баню, чтобы помыться без других «услуг». Она бы давно было первым среди «бизнеса» по доходности, если бы не конкуренция российского ****ства. У нас действительно много «бескорыстных женщин»…
В результате создаётся купеческая страна свободных людей, которым дети не нужны. Они связывают руки. Роль семьи упал,  и Россия уже рожала и воспитывала в детских домах небольшое количество «народа», представители которого тоже убегали на Запад, но уже не как утечка мозгов, а как экспорт желудков и бритых затылков.  Пропало целое поколение. Однако же во главе государства стоят до ужасти «вумные» люди. Они сами себя действительно таковыми считают и даже уверены, что они и есть – государство. Тут же объявили тупорылую политику заставить баб российских рожать за деньги. Демографическая политика!
Вы что, социальные работники, не видите, что расплодили  недоумков и больных детей, которых рожали-то только для того, чтобы тут же обменять у вас на несколько бутылок водки ! Никто из ваших женщин не рожала своих детей по любви. Им говорят «тебе не выдержать до трех лет и не получишь материнский капитал», а они в ответ «хватит тех двенадцати тысяч, что дают за роды». Вся политика! Вы , конечно же, подумали, что за двенадцать тысяч никто  мучаться не захочет,  а  прежде всего задумается ?  Вы, что такие наивные или делаете непонятливый вид, поскольку тоже думаете только о зарплате?  Как же – задумались они, ваши клиенты, кому дать, а кому – нет.  Да они, кто живет у вас,  и не помнят под кем и как оказались…  Нормальные женщины за деньги рожать не станут. Это природный материнский инстинкт, с которым нельзя так обращаться.  Демографы, мать вашу! Им понятно одно – за двенадцать тысяч можно купить аж целых сто бутылок водки! А если с рук спирту дешевого покупать?!
Обвинительная речь окончилась словами «Дебильные политики дебильного государства готовят дебильное население». 
Должен заранее сказать, что это действительно не слова автора, хотя есть и некоторое понимание и грусть. У меня уже есть герой оного из рассказов про психиатричку. Они чем-то схожи, но я и не думал повторятся.  Действительно , число брошенных детей всё больше и больше. Их так же часто находят различные организации или просто соседи брошенными – голодных и вшивых, которые к четырем годам едва только начинают выговаривать некоторые слова…
Альбину выгнали за плохое поведение, от чего ей ни жарко, ни холодно. Специально поинтересовавшись в городском суде, автор выяснил как её «ушли» из секретарей. Уж больно неординарный герой, чтобы разбрасываться пишущему человеку такими «действующими лицами». Там она так же перессорилась с судьей, у которого числилась. Другой судья, куда её по наивности перевел председатель суда, так же не смогла найти общий язык. По началу было легкое непонимание, возражения, которые переходили к перепалкам, которые – мягко говоря – не особо красили лицо столь почетного учреждения. Интересно само содержание заявления об уходе, которое она написала по «просьбе»  председателя: « … прошу уволить в связи с тем, что поступала работать в народный суд, когда действовали народные депутаты, народный контроль, сейчас ничего народного не осталось и ничто теперь народу не служит, а само это слово государству не нравится, как и сам народ..».


                3.  Качели


Елизавета уже  более месяца находилась в Центре социальной помощи и за это время многое научилась понять и ценить. Медик с социальным работником проводили ускоренный курс молодой мамы, психолог проводила беседы о совместимости матери и ребенка и необходимые  первичные опыты. Елизавете было приятно сознавать, что её Даша , как выяснилось, с первых дней своего появления, находясь ещё в утробе,  всё понимала и имела связь с матерью. Надо же какой хорошенький и умненький ребёночек у неё имеется. Юристом Центра подано заявление в суд и устанавливается отцовство Коли над этим чудом света. Скоро Дашенька начнёт получать пенсию по потери кормильца – папы своего. Светлана устроилась убирать в соседнем с Центром супермаркете, а по вечерам приходит в Центр покатать Дашутку на коляске уже на правах крёстной. Уж больно хорошо она спит на чистом воздухе, беспробудно и спокойно. Только часто улыбается во сне и тогда, как у Коли, поднимаются уголки её губ, а на щеках появляются эти близкие к сердцу ямочки.
Автор, возможно, действительно не особо владеет приёмами, пользуясь коими писатели оканчивают свои изложения  тихонько переходя к последней точки, после которой сразу становится ясно, что история окончена. В данном случае получается как в мыльной опере, когда авторы сюжетов придумывают различные приключения, вводят новых героев, а в после , исчерпав себя , неожиданно для зрителя объявляет об окончании фильма. Часто, при этом, идут титры, разъясняющие, что такая-то героиня осталась с таким-то, а вот такая-то продолжает маяться из-за своего дурного характера. 
В этом рассказе окончания просто нет. К Центру социальной помощи народная толпа не зарастает. Идут люди, чтобы забрать к себе маленьких ожидающих чудо человечков, несут предметы одежды, обуви . Молодых, действительно порой никому не нужных женщин так же всегда хватает. Винить их одних во всех грехах было бы неверно. Вольные хлеба - это не амнистия бывалых ловцов удачи, а начало самостоятельности желторотых и беззащитных птенцов, которое требует неустанной защиту.
  В указанный момент, когда автор задумался как окончить свой опус, подошли какие-то добровольцы и красят качели, расположенные на территории Центра. Их, качелей , целых четыре. Они никогда не пустуют.