***

Сто раз решал он о любви своей,сказать ей трудно все как на духу,но всякий раз едва встречался с ней,краснел и нес сплошную чепуху.Хотел сказать решительное слово,но как на грех мучительно мычал.Невесь зачем цитировал Толстого или вдруг каменно молчал.Вконце растратив мужество свое,шагал домой подавлен и потерян,и только с фотографией ее он был красноречив и откровенен.Перед простым любительским портретом он смелым был,он был самим собой.Он доверял ей думы и секреты те,что не смел открыть перед живой.В спортивной,белой блузке возле сетки,прядь предержав рукой от ветерка она стояла с тенисной ракеткой и улыбаясь,жмурилась слегка,а он смотрел не в силах оторваться,шепча ей кучу нежных слов.Потом вздыхая-тебе бы все смеяться,а я тут проподай через любовь.Она была повсюда,как на грех глазам.И смех надменный и пьянящий.Он и во сне все слышал этот смех и клял себя за трусость даже спящий,но час настал,высокий гордый час,когда решил он,что умрет чем будет тряпкой и на этот раз без ясного ответа не уйдет.Средь городского шумного движенья он шел вперед походкою бойца,чтоб победить иль проиграть сраженье,но низачто не дрогнуть до конца,однако,толи в чем то просчитался,толи споткнулся где то на ходу,но вновь краснел и снова заикался и снова нес сплошную ерунду.Ну вот и все он вышел на бульвар,достал портрет любимый машинально,сел на скамейку и сказал печально:
-"Вот и погиб решительный удар,тебе небось смешно,что я робею.Скажи моя красивая звезда меня ты любишь,будешь ли моею?Да или нет?И вдруг услышал-Да!!!Что это бред?Иль сердце виновато?Иль просто клен прошелестел листвою он обернулся пламени заката она стояла за его спиной.Он мог покляться,что такой красивой еще ее не видел никогда.
-Да мой мучитель!Да молчун несчастный!Да жалкий трус!Да мой любимый!Да!